1) Была создана милиция.
2) Артиллерия была приведена в надлежащее состояние.
3) Были приняты меры для того, чтобы полностью укрепить арсеналы страны и некоторые важные опорные пункты на побережье.
4) Было внесено предложение о дополнительном наборе во флот 5000 матросов и 1500 солдат морской пехоты.
5) Были приняты меры к восстановлению былой мощи путем создания флота Ла-Манша, состоящего из 15–20 линейных кораблей, соответствующего числа фрегатов и более мелких судов.
Из всех этих утверждений следует, что Дизраэли доказал как раз обратное тому, что он хотел доказать. Правительство не смогло осуществить увеличения вооружений в момент, когда сирийский и таитянский вопросы угрожали нарушить entente cordiale {сердечное согласие. Ред.} с Луи-Филиппом[357]; оно не в состоянии было сделать это и тогда, когда революция распространилась по всему континенту и, казалось, угрожала самым коренным британским интересам. Почему же это стало возможным только теперь и почему это было сделано как раз правительством г-на Дизраэли? Именно потому, что теперь Наполеон III дает основания больше опасаться за безопасность Англии, чем когда-либо раньше, начиная с 1815 года. Кроме того, как правильно замечает г-н Кобден:
«Проектировавшееся увеличение морских сил заключалось не в увеличении числа паровых двигателей, а в увеличении людского состава, переход же от парусных судов к паровым не вызывает необходимости увеличения числа матросов, а как раз наоборот».
Дизраэли говорил:
«Другой причиной для предположения о грозящем разрыве с Францией явилось существование во Франции военного правительства. Но если армии жаждут завоеваний, то это происходит в силу непрочности их позиции в собственной стране. Франция же управляется теперь армией не потому, что войска охвачены военным честолюбием, а потому, что граждане испытывают беспокойство».
Г-н Дизраэли, кажется, совершенно не видит, что вопрос заключается именно в том, как долго армия будет себя чувствовать прочно в собственной стране и как долго вся нация, отдавая дань эгоистическому беспокойству немногочисленного класса граждан, будет подчиняться современному террористическому режиму военного деспотизма, который в конце концов является не чем иным, как орудием узких классовых интересов.
В качестве третьей причины Дизраэли указывает на
«сильное предубеждение в нашей стране против теперешнего правителя Франции… Придерживаются того мнения, что, придя к власти, он покончил с парламентской конституцией, высоко почитаемой здесь, и уничтожил свободу печати».
Однако этому предубеждению Дизраэли мало что мог противопоставить. Он сам говорил, что «в высшей степени трудно составить себе мнение о французской политике».
Но даже если английский народ и не столь глубоко посвящен в тайны французской политики, как г-н Дизраэли, то его простой здравый смысл говорит ему, что бесцеремонный авантюрист, не контролируемый ни парламентом, ни печатью, является как раз тем самым человеком, который способен совершить пиратское нападение на Англию, когда его собственная государственная казна истощится от сумасбродных трат и расточительства.
Далее г-н Дизраэли приводит несколько примеров в доказательство того, как много содействовало сохранению мира сердечное согласие между Бонапартом и последним правительством, имевшее место в вопросе об угрожавшем конфликте между Францией и Швейцарией, в вопросе об открытии для свободного плавания южноамериканских рек, в прусско-невшательском вопросе, во время принуждения Соединенных Штатов к участию в трехстороннем акте отказа от Кубы, во время совместного выступления на Ближнем Востоке по поводу распространения танзимата на Египет, во время пересмотра договора о греческом престолонаследии, во время дружественного сотрудничества в отношении Туниса и т. д.[358]. Это напоминает мне произнесенную в конце ноября 1851 г. одним из представителей французской партии порядка речь по поводу сердечного согласия между Наполеоном и большинством собрания — согласия, которое якобы позволило собранию столь легко разрешить вопросы об избирательном праве, об ассоциациях и о печати. Через два дня произошел государственный переворот.
Насколько слаба и противоречива была эта часть речи Дизраэли, настолько же блестящим было ее заключение, представлявшее собой нападение на коалиционное министерство,
357
В 1839 г. возобновился турецко-египетский конфликт из-за Сирии, захваченной египетскими войсками в 1833 году. Поддержка, оказанная Францией египетскому паше Мухаммеду-Али, явилась причиной обострения англо-французских отношений на Ближнем Востоке в этот период. Англия, стремясь не допустить усиления французского влияния в этом важном районе, расположенном на подступах к ее азиатским колониям, оказала военную помощь Турции против Египта и при поддержке России, Австрии и Турции осуществила дипломатический нажим на Францию, заставив ее отказаться от помощи Египту.
В 1844 г. имело место новое обострение англо-французских отношений в связи с высылкой в марте английского агента с острова Таити, незадолго до этого объявленного французским протекторатом. Инцидент на острове Таити был следствием усиления англо-французского колониального соперничества в районе Тихого океана.
358
Конфликт между Францией и Швейцарией имел место в декабре 1851— январе 1852 г. в связи с требованием Луи Бонапарта о высылке из Швейцарии французских эмигрантов-республиканцев.
В течение 1845–1849 гг. Англия и Франция оказывали давление на Аргентину, требуя открытия рек Параны и Парагвая для своих торговых судов. Ввиду длительной блокады побережья английским и французским флотом Аргентина была вынуждена уступить, подписав в 1852 г. договор об открытии названных рек для иностранных судов.
Невшатель (немецкое название Нёйенбург) — швейцарский кантон, находившийся одновременно в вассальной зависимости от Пруссии. В результате буржуазной революции в феврале 1848 г. в Невшателе была провозглашена независимая от Пруссии республика. Дипломатическое вмешательство европейских держав, в том числе Англии и Франции, удержало Пруссию от применения силы.
Окончательно Пруссия отказалась от своих притязаний на Невшатель только в 1857 году.
В 1852 г. правительства Англии и Франции предложили правительству США подписать трехстороннюю конвенцию об отказе от Кубы, опасаясь захвата этого острова, принадлежавшего Испании, Соединенными Штатами. Конвенция не была подписана вследствие отказа правительства США.
В 1851 г. Турция под предлогом распространения на Египет танзимата (танзимат — политика реформ, проводившаяся в Турции с 1839 г., имевшая целью укрепление монархии путем компромисса с нарождавшейся буржуазией) предложила правителю Египта провести ряд «реформ», которые должны были вновь подчинить эту страну Турции. Под давлением Англии и Франции Египет был вынужден частично принять требования Турции.
В ноябре 1852 г. в Лондоне Англией, Францией, Россией, Баварией и Грецией был подписан протокол, по которому наследником бездетного греческого короля Оттона назначался его младший брат Адальберт Баварский вместо другого принца баварского дома, отказавшегося принять православие.
В 40—50-х годах XIX в. Англия и Франция, препятствуя установлению независимости Туниса, вмешивались в его внешнюю политику и оказывали поддержку Турции в ее притязаниях на господство в Тунисе.