Люба. В таком случае… дайте мне денег… взаймы…
Рудик. Ого! (Шарит в кармане.) Копеек сорок…
Люба (струсив). Нет… шестьдесят семь рублей… Все равно — меньше…
Рудик. Вот как, – шестьдесят семь рублей или меньше… Но, знаете, денежки я держу в банке. Вы поняли меня? Сегодня праздник, и, к сожалению, принужден вам отказать. (Отходит.)
Люба. Хорошо… Благодарю вас… (Опустив голову, медленно идет к себе.)
Шапшнев. Адольф Рафаилович, насчет фановой трубы заявленьице надо подписать…
Рудик. Ах, эта вечная канцелярщина. (Идет к двери управдома.)
Хинин (повышенно). Адольф Рафаилович, на два слова…
Рудик. Нуте…
Хинин. Есть контрабандные носки, дивное мыло, заграничная помада и кое-что другое…
Рудик (оглядываясь). Знаете, – контрабанда…
Хинин. Вчера из Парижа… Сбегать?
Рудик. Ну, если французский товар…
Рудик и Шапшнев уходят в контору. Хинин убегает к себе. Июдин ушел на набережную, Семен сидит на дровах. Журжина шьет. Люба уходит к себе.
Журжина (вслед Любе). Сердце болит за эту девушку.
Семен (на дровах, задумчиво). А что такое честный человек? Нет ответа. Где они, эти честные-то? Мучительный вопрос. И кругом одна жестокая скука.
Алеша (проходит в глубине и кричит кожу-то). Левка, Мишка… Ты куда? Купаться?.. Подожди, я с вами…
Журжина. Ну, прямо не могу… (Идет к Любиному окну.)
Семен. Это из мыслей графа Табуреткина.
Журжина. В таком состоянии она, – долго ли до беды… (Заглядывает в Любино окно.)
Люба с силой его распахивает.
Люба. Вы зачем подсматриваете?.. Что вам еще от меня нужно?
Журжина. Виновата. (Семенит обратно.)
На дворе появляется м а л ь ч и к-г а з е т ч и к.
Газетчик. Красная вечерняя. Рождение волосатого младенца о двух головах на Выборгской стороне. Кулидж собирается проглотить Францию.[47] Гибель Исаакиевского собора. Полный подробный список сегодняшних выигрышей государственной лотереи.
Семен. Дай газету.
Газетчик (подает ему газету и уходит в дом). Красная вечерняя. Тайна женского туловища…
Журжина. Девушке, молоденькой в особенности, трудно, невозможно пробиться в жизни. Затопчут люди.
Люба (выходит из дому). Нет, не затопчут… (Уходит на набережную и скрывается за углом.)
Журжина. Куда это она пошла? (Поднялась.) Ай… Ай… Да, Семен же, догони ее… ай… топиться побежала…
Семен. Чепуха. (Махнул рукой, развертывает газету.)
Марго (выбегает во двор). Кто топиться побежал?
Журжина. Кольцова… Держите ее…
Марго. Евдокия Кондратьевна, как страшно!..
Голос Любы. Алеша… Алеша!..
Марго. Жива еще… зовет…
Голос Любы. Алеша…
Люба появляется на набережной.
Алеша…
Журжина. Они купаться ушедши… Вот только что ка лодке уплыли…
Люба. Ушел купаться… Но ведь он слышал, что здесь происходило? (Глядит в сторону реки.) Хорошо. Тогда — пусть купается.
Журжина (толкает Марго). Помоги ты ей, Марго, ты опытная. Вот горе-то… Пальцы ломает…
Марго (Любе). Гражданка… извините меня… я не такая ужасно образованная, но все-таки…
Журжина. Вы ее послушайте. Она сквозь огонь и воду прошла.
Люба. В лицо им швырну деньги… Научите, где мне достать?
Марго. Это можно даже очень просто разными способами.
Журжина. Она научит.
Марго. Торговать телом вы, безусловно, не станете. Этого и не потребуется в данном случае, – сумма небольшая.
Люба. Огромная! Шестьдесят семь рублей!
Марго. Одну мою подругу, Соню Огурцову, конечно, собрались также выселять с милиционером. Туда-сюда, а платить ей тридцать червонцев за две роскошные комнаты.
Журжина (всплеснула руками). Батюшки, ну, как же она?
Марго. И вдруг ее надоумили: достань, говорят, сколько ты можешь, – ну, рублей пять. Одним словом, тебе терять нечего, попытай счастья…
47