«Граф Нессельроде говорит теперь только о моральных гарантиях и объявляет, что они лишь временно должны быть заменены материальными гарантиями; он, таким образом, прямо призывает к переговорам. При таком положении дел невозможно считать дипломатический путь уже исчерпанным».
Газета «Assemblee nationale» — этот «русский вестник» в Париже — иронически поздравляет «Journal de l'Empire» с весьма запоздалым открытием и выражает лишь сожаление, что произошло так много шума из ничего.
Английская пресса потеряла всякое самообладание.
«Царь совершенно не в состоянии оценить учтивость, проявленную по отношению к нему западными державами… В своих переговорах с другими державами он неспособен к вежливому обращению».
Так говорит «Morning Advertiser». «Morning Post», в свою очередь, выходит из себя по поводу того, что царь так мало беспокоится о внутренних embarras {затруднениях. Ред.} своих противников.
«Предъявлять только из-за дерзкого каприза требование, которое не носит безотлагательного характера, и делать это без всякого внимания к состоянию Европы, готовой в любой момент воспламениться, значит допускать почти невероятную неосмотрительность».
Автор статей по вопросам денежного рынка в журнале «Economist» нашел,
«что люди теперь убедились на своем собственном опыте, какие большие затруднения проистекают из того, что самые сокровенные интересы мира» (то есть биржи) «зависят от причуд одного человека».
И все же в 1848 и 1849 гг. бюст русского императора можно было видеть рядом с самим veau d'or {золотым тельцом. Ред.}.
Между тем положение султана {Абдул-Меджида. Ред.} становится с каждым часом все тяжелее и запутаннее. Его финансовые затруднения возрастают еще и оттого, что он несет все тяжести войны, не пользуясь ни одной из ее выгод. Энтузиазм народа, не направляемый против царя, обращается против самого султана. Фанатизм мусульман угрожает ему дворцовыми переворотами, в то время как фанатизм православных грозит народными восстаниями. Сегодняшние газеты содержат сообщения о направленном против жизни султана заговоре, который был организован студентами-мусульманами из старотурецкой партии, стремящейся посадить на престол Абдул-Азиза[199].
Вчера в палате лордов лорды Бомонт и Малмсбери потребовали от лорда Кларендона, чтобы он доложило своих намерениях, поскольку французский император не поколебался заявить о своих. Но лорд Кларендон только вкратце сообщил о том, что Англия одобрила ноту г-на Друэн де Люиса, и уклонился от дальнейших объяснений, прикрываясь обещанием непременно представить палате в самое ближайшее время полную информацию. Когда был задан вопрос, верно ли, что русские взяли в свои руки также гражданское управление и почтовое ведомство в Дунайских княжествах, подвергнутых ими режиму военной оккупации, лорд Кларендон, разумеется, предпочел «отмолчаться». «Судя по прокламации князя Горчакова[200], он не может этому поверить». В ответ на это лорд Бомонт заявил, что Кларендон кажется ему поистине большим оптимистом.
На вопрос, заданный в палате общин сэром Дж. Уолмсли относительно последних беспорядков в Смирне, лорд Джон Рассел ответил, что он действительно слыхал о похищении венгерского эмигранта {Косты. Ред.} австрийским консулом {Векбеккером. Ред.}, но что у него нет ни малейших сведений о том, что Австрия потребовала выдачи всех венгерских и итальянских эмигрантов. Лорд Джон отвечает на запросы всегда в шутливом тоне и так, как ему самому бывает удобно. Всегда оказывается, что он не получает официальных сообщений и в газетах не читал того, что, по вашему предположению, мог или обязан был уже прочесть.
199
Речь идет о заговоре против султана Абдул-Меджида, организованном противниками политики танзимата (реформ). Начало этой политики было положено хатт-и шерифом (рескриптом) Абдул-Меджида 1839 г., в котором обещалось осуществление некоторых преобразований, упорядочение налоговой системы, гарантирование безопасности жизни и имущества подданных и т. д. Новая политика имела целью укрепление монархии путем компромисса с нарождавшейся буржуазией. Несмотря на крайне ограниченный характер намеченных реформ, попытка их проведения встретила отчаянное сопротивление реакционеров, группировавшихся вокруг брата султана — Абдул-Азиза.
200
Имеется в виду прокламация командующего русскими войсками на Дунае Горчакова к жителям Молдавии и Валахии, выпущенная в связи с занятием княжеств летом 1853 года. В прокламации говорилось, что вступление русских войск в Дунайские княжества не имеет целью изменение политических учреждений и порядков, гарантированных княжествам прошлыми договорами.