Я далек от того, чтобы оправдывать бесцельные акты насилия, совершенные уиганскими углекопами, которые поплатились за это кровью семи человек. Но, с другой стороны, для меня ясно, насколько трудно — особенно низшим слоям рабочего класса, к которым, несомненно, принадлежат углекопы, — действовать «миролюбиво, соблюдать порядок и спокойствие», когда их вынуждают на акты отчаяния крайняя нужда и невозмутимая наглость хозяев. Последние специально провоцируют волнения, чтобы иметь возможность вызвать вооруженную силу и разогнать все собрания рабочих по предписанию местных властей, как это и было сделано ими в Уигане. Повод для волнений, которые произошли в пятницу днем в городе Уигане, был дан угольными королями, собравшимися в большом числе на свое окружное собрание в Уайтсайдс Роял-отеле, чтобы обсудить требования углекопов, и принявшие решение отклонить любой компромисс с рабочими. Имевшее место в понедельник нападение на лесопильные заводы в Хейге, близ Уигана, было направлено против углекопов-переселенцев, привезенных из Уэльса агентом графа Балкарреса, г-ном Писом, для замены бастующих рабочих угольных копей.
Углекопы поступили, конечно, неправильно, применив по отношению к своим товарищам-рабочим насилие, чтобы помешать им делать ту работу, которую они прекратили. Но когда мы видим, как хозяева взаимно обязуются штрафовать друг друга на большие суммы, чтобы заставить всех присоединиться к локауту, вряд ли приходится удивляться тому, что рабочие более грубо, но менее лицемерно применяют силу для проведения своей стачки! Сам г-н Джозеф Юм заявляет в письме, адресованном престонским рабочим:
«Среди сторонников урегулирования конфликтов между нациями посредством арбитража, а не войны, я вижу многих хозяев-фабрикантов, воюющих в настоящее время со своими рабочими».
Престонская ассоциация предпринимателей опубликовала манифест в целях оправдания всеобщего локаута. Об искренности его авторов можно судить по тому факту, что о тайной лиге фабрикантов, с программой которой я ознакомил ваших читателей месяца два тому назад, в манифесте не упомянуто ни единым словом, вследствие чего предумышленному результату заговора придается видимость необходимости, которую хозяева якобы не могли избежать. Они упрекают рабочих в том, что последние требуют только десятипроцентной прибавки, не соглашаясь на меньшее. Но они не сообщают при этом публике о том, что, урезав заработную плату в 1847 г. на 10 процентов, хозяева обещали восстановить ее в прежнем размере, как только в делах наступит оживление; они умалчивают и о том, что рабочие не раз узнавали о деловом оживлении из тех радужных картин, которые рисовали гг. Брайт, Кобден и К°, из декламации всей буржуазной прессы и из тронной речи при открытии парламента. Хозяева не сообщают о том, что с тех пор хлеб вздорожал более чем на 40 процентов, уголь — на 15–20 процентов, мясо, свечи, картофель и все прочие предметы, широко потребляемые рабочим классом, приблизительно на 20 процентов, а также, что фабриканты одержали победу над своими противниками под лозунгом: «дешевый хлеб и высокая заработная плата»! Предприниматели обвиняют рабочих в том, что они продолжают настаивать на уравнении заработной платы на однородных предприятиях одного и того же города. А разве вся доктрина их хозяев, доктрина Рикардо и Мальтуса не исходит из предположения, что подобное уравнение существует по всей стране? Предприниматели утверждают, что рабочие действуют по приказам какого-то комитета. Их якобы подстрекают «чужеземцы», «самозванцы», «люди, превратившие агитацию в профессию». То же самое утверждали во времена Лиги против хлебных законов[353] протекционисты: они упрекали тогда этих же фабрикантов в том, что те подчиняются руководству гг. Брайта и Кобдена, «двух человек, превративших агитацию в профессию», что они слепо действуют по приказам манчестерского революционного комитета, взимающего взносы, распоряжающегося армией лекторов и миссионеров, наводняющего страну как небольшими, так и солидными печатными изданиями и образующего государство в государстве. Любопытнее всего, что обвиняя рабочих в том, что они «действуют по приказам какого-то комитета», сами хозяева именуют себя «Объединенной ассоциацией фабрикантов», издают свой манифест от имени комитета и вступают в тайный сговор с «чужеземцами» из Манчестера, Болтона, Бери и т. д. Ведь «чужеземцы», о которых говорится в манифесте хозяев, — это всего лишь рабочие из соседних промышленных районов.
353
Борьба между промышленной буржуазией и земельной аристократией из-за хлебных законов закончилась принятием в 1846 г. билля об их отмене.