Благородное сознание на мгновение поднимается из области столь свойственного ему «тактического» действия в область теории. Но это только одна видимость. В действительности же оно продолжает преподносить «образцы тактики г-на Маркса». На стр. 8 «Разоблачений» читаем: «Партия Шаппера — Виллиха» (г-н Виллих цитирует: Виллиха — Шаппера) «никогда не претендовала на честь иметь собственные идеи. Ей свойственно лишь своеобразное непонимание чужих идей»[390]. Чтобы раскрыть перед публикой свой запас собственных идей, г-н В., в качестве своего новейшего открытия и в качестве опровержения взглядов Энгельса и моих, сообщает, «какие учреждения» «создала» бы мелкая буржуазия, если бы она пришла к власти. В одном, написанном Энгельсом и мной и захваченном саксонской полицией у Бюргерса циркулярном обращении[391], которое было напечатано в самых распространенных немецких газетах и составляет основу кёльнского обвинительного акта, имеется довольно подробное изложение благих пожеланий немецкой мелкой буржуазии. Отсюда взят текст проповеди Виллиха. Пусть читатель сравнит оригинал и копию. Как гуманно со стороны добродетели, что она занимается списыванием у порока, хотя и со «своеобразным непониманием». Ухудшение стиля компенсируется за счет улучшения намерений.
На стр. 64 «Разоблачений» сказано, что Союз коммунистов, по моему мнению, «ставит своей целью образование не правительственной, а оппозиционной партии будущего»[392]. Г-н Виллих в силу своего благородства отбрасывает одну часть фразы: «не правительственной», цепляясь за вторую: «оппозиционной партии будущего». Разорвав таким остроумным образом пополам это предложение, он доказывает, что истинная партия революции, это — партия людей, гоняющихся за местами.
Другая «собственная» идея, произведенная на свет г-ном Виллихом, заключается в том, что практическое противоречие между благородным сознанием и его противниками может быть выражено и теоретически, как «разделение человечества на две породы», Виллихов и Анти-Виллихов, на породу благородных и породу неблагородных. О породе благородных мы узнаем, что их главный отличительный признак состоит в том, «что они ценят друг друга». Быть скучным — такова привилегия благородного сознания, когда оно перестает развлекать нас своими образцами тактики.
Мы видели, как благородное сознание извращает или подтасовывает факты или же выдает смехотворные гипотезы за серьезные тезисы — и все это для того, чтобы объявить фактически чем-то неблагородным, низким все то, что противоречит ему. Мы видели, поэтому, как вся его деятельность сводится исключительно к изобретению низостей. Оборотной стороной этой деятельности является то, что благородное сознание превращает те фактические недоразумения, которые возникают между ним и остальным миром, — как бы они ни казались компрометирующими, — в фактические доказательства своего благородства. Для чистого все чисто, и противник, судящий о благородном сознании по его делам, доказывает этим лишь то, что сам он нечистый. Поэтому благородному сознанию нечего оправдываться, ему остается только выражать свое моральное негодование и удивление относительно противника, который принуждает его оправдываться. Поэтому тот эпизод, в котором г-н Виллих якобы оправдывается, с таким же успехом мог бы не иметь места, как в этом убедится каждый, кто сравнит мои «Разоблачения», добровольные признания Гирша и ответ г-на Виллиха. Я поэтому покажу лишь на некоторых примерах, что собой представляют мужи благородного сознания.
391
Имеется в виду написанное Марксом и Энгельсом в марте 1850 г. «Обращение Центрального комитета к Союзу коммунистов» (см. настоящее издание, т. 7, стр. 257–267).