Серьезная опасность, которой должен страшиться Бонапарт, угрожает ему с совершенно другой стороны, а именно, со стороны высоких цен на предметы питания, застоя в торговле и крайнего расстройства и истощения императорской казны. Крестьянство, с его слепой верой в волшебную силу имени «Наполеон» и в заманчивые обещания героя Страсбурга, было именно той силой, которая в первую очередь навязала его Франции. В глазах крестьян восстановление династии Бонапартов было равносильно восстановлению их собственного главенства, после того как Реставрация грубо попрала их права, Июльская монархия превратила их в объект спекуляции, а Республика заставила оплачивать издержки февральской революции. Теперь крестьяне прозрели не только в результате карательных экспедиций, но также и вследствие голода. Волна поджогов распространяется в настоящий момент во Франции с невиданной быстротой. Что касается буржуазии, то у нее хватило глупости подозревать Национальное собрание в том, что оно в результате интриг его различных фракций, споров между ними и их общей оппозиции исполнительной власти, вызвало временный застой в торговле в 1851 году. Буржуазия не только покинула на произвол судьбы своих собственных представителей, но и намеренно поощряла coup d'etat {государственного переворота. Ред.} с целью восстановления того, что она называла «упорядоченным правительством», и прежде всего «здоровой деловой жизни». Теперь она обнаружила, что промышленные кризисы не могут быть ни предотвращены военным деспотизмом, ни смягчены тем обстоятельством, что последний до предела напрягает общественный кредит, истощая его непомерно расточительными расходами, и делает финансовый кризис неизбежным спутником торгового кризиса. Буржуазия жаждет поэтому новой смены власти, которая даст ей, наконец, «упорядоченное правительство» и «здоровую деловую жизнь». Что касается пролетариев, то они приняли Бонапарта с самого начала только как временную необходимость, как разрушителя republique cosaque {казацкой республики. Ред.} и как орудие возмездия, отомстившее за них партии порядка[418]. Будучи к 2 декабря ослабленными рядом предшествующих поражений, а в 1852 и 1853 гг. целиком поглощенными своими заботами, они имели время для выжидания удобного момента, когда причины общего характера и всеобщее недовольство всех других классов дадут им возможность снова взяться за свое революционное дело.
Следующий торговый отчет из Парижа проливает некоторый свет на социально-экономическое положение Франции: