— Видел мои фотографии? — спросила Венди.
— Какие?
— Их три штуки было — я с каббалистической пентаграммой, я с хрустальными шарами и я с алыми свечами, но они приняли только ту, с пентаграммой, — видите ли, на остальных я без лифчика.
— Не переживай, — успокоил ее Гарри, делая вид, что не расслышал последних слов, мигом разбередивших муки плоти. — Ты не одинока. «Барабанные палочки «Блонди» в наших надежных руках» даже в программу не включили.
Он выразительно хмыкнул и опять дернул головой.
Несмотря на жару, на Венди было пурпурное бархатное платье с глубоким декольте и шнуровкой на груди. К тому же она накрутила волосы, выкрасила их в рыжий цвет и натерла шею каким-то маслом, по запаху напоминающим пачули. Красота в рамках бюджета, подумал Гарри. Денег у нее не водилось, ему это было хорошо известно — он лично проверял ее счет при каждой банковской операции.
Венди улыбнулась:
— Не дождусь твоего выступления.
— Спасибо, — зарделся Гарри, явно польщенный ее словами.
— А знаешь, что мне больше всего нравится? Твои собственные песни, — продолжала Венди. — Думаю, у тебя настоящий талант.
— Я тоже так думаю, — ляпнул Гарри, — то есть, я хотел сказать, у тебя тоже талант… Фотографа… И модели…
На этот раз он залился столь густым румянцем, что пришлось отвернуться, притворившись, будто разглядывает нечто занятное на другом конце зала.
— Смотри-ка, морские пейзажи! — с фальшивым восторгом воскликнул он и сделал шаг в сторону, пытаясь усмирить свои тесные брюки, рвущиеся в противоположном направлении. — Обожаю море! Суша морю и в подметки не годится!
Усмехнувшись, Венди помахала ему рукой и направилась к своему автопортрету. До чего же это в духе узколобых обывателей — не выставить ее ню!
Наплевав на табличку «Не входить!», Пиппин ворвалась в павильон через служебный вход.
— Гарри? — заорала она на весь зал.
— Что? — ответил он, вынырнув из-за одного выставочного стенда.
— Они концерт отменили! — запыхавшись, выпалила она. — Только что сказали. Решили, что провода в мокрой траве — это слишком опасно, может током долбануть.
Гарри закатил глаза, затем перевел взгляд на свои белые сандалии, стремительно темнеющие от грязной травы.
— Что же они тогда, кретины, соревнование лесорубов не отменили?
— Чего? — Пиппин непонимающе смотрела на него.
— Что опаснее — вручить топор тупоголовому потомку беглого каторжника времен колонизации и предложить ему рубить деревья под проливным дождем, прыгая на одной ноге, или провести кабель по мокрой траве?
— Ну, не знаю, — рассеянно ответила Пиппин. — Смотри-ка, Венди!
Поглядев ей вслед, Гарри недовольно хмыкнул. Это был их последний концерт в этом году — так называемое Гранд — финале. А теперь все прахом — разве что случится чудо и их пригласят выступать на рождественской вечеринке в банке. Гарри даже научился играть на губной гармошке так, чтобы губы не зудели. И все ради чего? Он громко выругался, напугав мальчишку по другую сторону стенда.
— Вы не могли бы?.. — возмутилась мамаша.
— Не мог бы! — пробурчал Гарри.
«Вот теперь я и вправду зол, — решил он. — Как собака». А как же быть с фанатами? За последние две недели как минимум четверо из них наведались в банк и пообещали прийти. Он опять выругался, сунул руки в карманы и уже готов был с горя уйти, как вдруг увидел Венди в тесном соседстве с его напарницей. Пиппин поигрывала шнуровкой на ведьминой бархатистой груди.
— И еще раз привет! — заорал Гарри, в три прыжка преодолев разделявшее их пространство.
Денек и так хуже некуда, а отдать Венди в лапы Пиппин значило испортить его окончательно. Гарри был на все сто уверен, что Венди запала на него. Она, конечно, не Дебби Харри — все эти кудряшки и пачули были скорее из репертуара Стиви Никс из «Флитвуд Мак»[23]. Но она его явно вожделеет, а ему так и вовсе невтерпеж.
Долгое воздержание настолько его истощило, что здравый смысл наконец уступил зову плоти.
— Пиппин тут себе подружку завела, — многозначительно сказал Гарри и якобы в знак одобрения хлопнул барабанщицу по плечу.
— Не ври, Гарри! — дернула плечом Пиппин. — Никого я себе не завела. Я как раз рассказывала Венди, как мне одиноко с тех пор, как Натан умотал из Комптона.
Натан был одним из экспонатов ее мужской коллекции. Местные игроки в крикет вечно шутили, что физиономия у Натана как чайный поднос.
—Да ты вроде божилась, что оттрахала ту, из Ульверстоуна! — стараясь изобразить возмущение, воскликнул Гарри.