16 [января]. — Когда проснулся, уже подали чай. Чувствовал[110] что не выспался, но ровно ничего. Сел было писать для Ники-тенки, но только написал строк 20, как пришел Ал. Фед. и просидел до З1/2. Мне это было не неприятно, а напротив приятно, и я был разговорчив, хоть и не бешено разговорчив. Говорили о журналах, политике; я рассказывал ему отрывки из Ламартина, о политической экономии, и он хотел достать Rossi и Garnier-Pages, словарь политический. Первое есть у Колерова, он знает; второе, как мне кажется, есть или есть у них в библиотеке; если достанет — хорошо. После посидел, читал «Современник» и говорил с Ив. Гр. решительно симпатически до чаю. После чаю сел писать Никитенке, — ничего не писалось, поэтому я стал писать это. Вас. Петр, обещался быть, может быть, но не был.
(Писано 22-го в субботу, 9Ѵг час.) — Так ^от целую неделю не вел я своего журнала. Сам не знаю хорошенько, почему. Продолжаю теперь.
17 [января]. — У Ворониных учил вместо Константина, кото-
рый был болен, двух маленьких и только до 7 часов. Оттуда к Ал. Фед. за «Debats», которые взял [за] 1–9 января. Во всю эту неделю я почти каждый день бывал в кондитерских, обычно у Вольфа, раза два в Пассаже для «Presse» и «Признаний» Ламартина.
18 [января]. — Никитенки не было, и я почти этого ждал, поэтому не много заботился о сочинении, хотя несколько заботился. Встретился, идя к нему в аудиторию, с Троянским, который заговорил о Фаусте и попросил объяснить его себе. Я начал, и таким образом мы просидели всю лекцию. После он уж говорил, а не я, и о Дюма, которого находит удивительным. Показался весьма недалеким, но добрым и усердным. Просил быть знакому и обещался принести Вронченку, перевод «Фауста», и принес на другой день.
19 [января]. — Мне сильно хотелось увидеть Вронченкин перевод, т.-е. изложение второй части, и в самом деле принес Троянский. Вечером я читал его. Был Ал. Фед. в воскресенье, и когда говорили, он сказал, что возьмет книги о политической экономии у Колерова и в своей библиотеке. Кажется, я просил словарь Гарнье Пажеса и Росси. Он взял Росси, и я взял у него Росси в среду.
20 [января]. — В университет не ходил, а вместо того к Вольфу и после обеда к Вас. Петр, отнести Вронченку ему. Не застал, а когда шел оттуда, на углу канала и больницы встретились они с Над. Ег., и он подошел ко мне. Я сначала, как шел по другую сторону улицы, не заметил, что он с Над. Ег. Отдал ему, он обещался быть в субботу. В среду я просил у Залемана Гете, хотя и не хотелось, потому что вдруг ужасно захотелось сличить вторую часть с Вронченкиным изложением и объяснениями. Но у Вас. Петр, еще не взял. Остальное время просидел дома так, в разговорах с Ив. Гр., и под конец вечера играл в карты до 12 ровно. Главным образом этот и следующие дни и предыдущие я ничего не делал, потому что в зале было холодно с самого вторника и сидеть там было нельзя. Теперь снова делается несколько сносно.
21 [января]. — Фрейтага не будет — он убирает Эрмитаж, и мы решили не быть у него ныне; поэтому я пойду только к Срезневскому, да И то уговаривал товарищей не ходить, но не согласились. От Ворониных, где снова начал с Константином, — к Вольфу, где с час просидел; оттуда к Ал. Фед. — отнес «Debats», взял «Современник». Там встретил новое лицо, Венедиктова, у которого Ал. Фед. уже выпросил несколько новых книг для меня — такой обязательный — напр., «Жирондистов». Росси читаю — умен, но не то, что Гизо, а так себе, не из первого класса умов, а из таких людей, которых всегда бывает по нескольку, напр., хоть Тьер. — Вместо Фрейтага был у старшего Куторги, и в самом деле довольно хорош, человек умный, но от других не ушел много вперед, напр., от Фишера, или Устрялова, или Срезневского.