«Открытое письмо» Венцловы ходило в Вильнюсе из рук в руки, его напечатал и литовский журнал Akiračiai[184], выходящий в США (железный занавес постепенно ржавел, и в нем обнаруживались просветы, через которые вытекала информация). Один из либерально настроенных эмигрантов – историк Винцас Трумпа попытался в том же журнале показать Томасу, как на самом деле живут литовские гуманитарии на Западе: «Между обладанием свободой и возможностью ею пользоваться – огромная разница. У всех у нас тут, в Америке, есть так называемая свобода (хотя, конечно, вечером на улицу лучше не выходить), но кто может свободно выбрать литературную или творческую работу? <…> Можно свободно писать, но как ты заработаешь на хлеб, твое личное дело. Если хочешь, можешь покончить с собой»[185]. Томас Венцлова ответил историку, что об изъянах западного мира он наслышан и что по сравнению с недостатками страны, которую он хочет покинуть, они не так уж страшны. Некоторые знакомые в Литве тоже пытались отговорить Томаса. Так, режиссеру Аурелии Рагаускайте казалось, что Венцлова необходим Литве, а в среде американских литовцев, с их узкими взглядами и интригами, не приживется и будет страдать: «Если бы я тогда знала, что он станет профессором Йельского университета, я бы сказала: „Езжай!“».[186]
За границей о судьбе Томаса тревожились его друзья. Чеслав Милош написал не одно письмо, приглашая Венцлову работать в Беркли, даже звонил в Вильнюс, проверяя, все ли в порядке, и обещая поднять шум на Западе, если что случится[187]. В Вильнюс звонил и Бродский – тогда считалось, что звонки таких известных людей могут помочь, ведь если телефоны неблагонадежных граждан прослушиваются, то о знаменитых друзьях будет доложено. Еще в 1973 году Милош опубликовал свой перевод «Разговора зимой» в парижском журнале «Культура». 1 апреля 1976 года Бродский напечатал в газете The New York Review оf Books статью «Судьба поэта»[188]. Начинается она так: «Вот еще одно письмо, защищающее человека, которому угрожает знакомая аббревиатура: КГБ». Бродский знакомит американского читателя с поэтом: «Томас Венцлова – литовец, что осложняет мою задачу, поскольку мало кто из американцев представляет себе, где находится Литва. Позвольте отметить, не углубляясь в дебри истории и географии, что Венцлова – лучший поэт на территории империи, одна из провинций которой называется Литва. Я решаюсь так оценивать его работу, поскольку на этой половине земного шара я знаком с ним лучше, чем кто-либо, – я переводил его стихи на русский язык. Его работы переведены еще и на польский, немецкий, французский. Томаса хорошо знают и лингвисты Европы из-за его заслуг в семиотике, в прошлом году он был приглашен читать годовой курс в Беркли, но ему отказались выдать выездную визу». Эта статья – обращение к интеллигенции: «Я убедительно прошу всех, кто читает это письмо, сделать все возможное для выезда господина Венцловы из СССР». Попытки Бродского помочь поэту этим не закончились. Он начал своеобразную кампанию по прославлению Венцловы на Западе, попросил своего переводчика Джорджа Клайна перевести на английский стихи «Памяти поэта. Вариант»[189]. Именно их на русский язык перевел сам Иосиф. Стихотворение было напечатано в девятом номере журнала «Континент» за 1976 год. Редакцию журнала тоже волновала судьба Венцловы, поэтому его фотографию поместили на обложке вместе с фото Александра Солженицына и Милована Джиласа. Клайн поддержал инициативу Бродского и, посылая черновик перевода поэту Данни Вейсборту, в свою очередь, написал: «Я надеюсь, что это вдохновит Вас на перевод нескольких стихов Венцловы. Нам нужен не один, а несколько переводов, чтобы их напечатать, допустим, в „The New York Review“. Если мы хотим спасти Венцлову от тюрьмы или лагеря, важно, чтобы как можно больше людей знало о нем как о значимом поэте»[190]. Считалось, что стихи «Памяти поэта. Вариант» будут понятны западному читателю: в них слышались цитаты из Мандельштама и Ахматовой, существовали очевидные точки соприкосновения со стихами Бродского на смерть Элиота и со стихотворением «Памяти У. Б. Йетса» Одена.
В 1975 году в Хельсинки тридцать пять государств подписали соглашение, в котором, помимо прочего, они обязались уважать основные права человека. Казалось, что это соглашение очень выгодно СССР, поскольку в нем узаконены послевоенные границы. Но диссиденты решили, что можно требовать реального выполнения подписанного документа, например соблюдения прав человека. 12 мая 1976 года на квартире у Андрея Сахарова Юрий Орлов объявил, что создается Хельсинкская группа, которая будет следить за соблюдением прав человека (так называемая московская Хельсинкская группа). 9 ноября 1976 года была создана украинская Хельсинкская группа.
186
Диктофонная запись беседы с А. Рагаускайте от 30 января 2001 года (личный архив автора).
187
Диктофонная запись беседы с Э. Венцловене от 14 ноября 2001 года (личный архив автора).
189
К сожалению, переведенные Дж. Л. Клайном стихи не были напечатаны: позднее был опубликован другой перевод.