- Вот ведь мастер изящного слова! Восхищаюсь им. Нынче так не пишут.
- Отчего же? - возразила жена. - У Агафия [29] есть приличные вирши. Юлиан Египетский также весьма изыскан. Я не говорю уж о Павле Силенциарии [30].
- Кстати, о Павле, - оживился тот. - Я хочу заказать ему подобную же поэму - пусть напишет о строительстве храма Святой Софии.
- Да, поэму - само собой, но стихи - это лирика, а неплохо заказать бы ещё серьёзный трактат о строительстве вообще в эпоху Юстиниана. Только вот не знаю, кто справится.
- Что ты думаешь об историке Прокопии Кесарийском - друге Велисария? Пишет сильно, образно, весомо.
- Мудрая идея. Только ведь Прокопий при Велисарии в Лазике.
- Самодержец поморщился: Помню, знаю. Надо бы его отозвать оттуда.
- Вместе с Велисарием?
- Этого ещё не хватало! Он, чем дальше от столицы, тем лучше.
Государыня заметила мягко:
- Ты преувеличиваешь опасность, связанную с Лисом. Он тебе предан всей душой и ещё не раз послужит общему благу.
- И пускай служит - в Лазике, Италии, Африке - только не в Византии.
- В Лазике затишье, и вполне справится один Сита. Между тем от безделья там случаются неприятные вещи. Почитай-ка это, - и она протянула свиток с письмом Антонины.
Василевс пробежал его глазами, фыркнул пару раз по ходу ознакомления, а потом и вовсе отшвырнул в сторону. Произнёс не без раздражения:
- Вот паршивка!
У царицы вытянулось лицо:
- Неужели ты на стороне Велисария?
- Ну, не на её же! Всем известно, что она злостная прелюбодейка, да ещё, значит, и убийца. По закону должна быть судима и нести суровое наказание. Лишь супружество со стратигом и твоё покровительство защищает подобную греховодницу от заслуженного возмездия.
Феодора на ходу перестроилась и сказала:
- Ты, конечно, прав, и в защиту Нино у меня аргументов нет. Но взгляни на происходящее под иным углом. Если ты поддержишь её - нанесёшь удар по нему. И чем твёрже поддержишь - тем чувствительней будет этот удар. Свергни Велисария с пьедестала, выстроенного тобой же. Низведи до положения рядового смертного. Полностью обезоружь, доведи до отчаяния августейшей немилостью. А потом вроде снизойди. И увидишь: он тебя возблагодарит, станет много преданней, будет боготворить.
Автократор сдержанно рассмеялся:
- Да, в коварстве тебе не откажешь, милая супруга… Все вы, женщины, одинаковы. Почему мы вас любим?
- Потому что не любить нас было бы ещё хуже, чем любить.
- Я скажу, почему: потому что вы своими действиями и мыслями, не похожими на мужские, без конца озадачиваете нас. Где загадка, там и интрига. Без интриги жить скучно.
- Все мы лицедеи - в большей или меньшей степени. Женщины, естественно, в большей.
- Ты вообще искусная лицедейка.
- Жизнь - сплошное лицедейство, не так ли? Балаган. Цирк. Античный театр.
- Да, у каждого своя роль. Сами себе Еврипиды, Эсхилы и Софоклы.
- Или Аристофаны…
Он ударил себя по коленкам:
- Что же, разыграем комедию под названием «Антонина против Велисария»? Шлюха против героя?
- Значит, отзываешь его из Лазики?
- Я сегодня же составлю указ.
- Ты не пожалеешь об этом.
Проводив жену взглядом, он подумал: «Что она замышляет в конечном итоге? Только ли из дружественных чувств к Антонине так себя ведёт? Или планы её направлены на моё устранение? - Император потёр виски. - Неужели же Феодора всё-таки умнее меня? Что хитрее и изворотливее, безусловно. Но умнее ли? Кто же победит в нашем единоборстве? И единоборство ли это? - Царь вздохнул. - Надоело всё! Государство, законы, подданные, войны… Но Господь, словно драматург, предназначил мне роль исапостола… Надо соответствовать. И тогда моей славе не будет равных на земле!»
А императрица, уходя из покоев императора, внутренне торжествовала: «Петра, Петра, милый мой дурашка!… Не Господь, но я помыкаю тобой, как мне это выгодно. Захочу - и тебя не будет на престоле… Вырос внук. А у Велисария подрастает дочка. Их союз был бы мне полезен. Год, другой, и о свадьбе можно ставить вопрос всерьёз. Анастасий, воспринявший идеи монофиситства, мог бы сделаться продолжателем дела тёзки - Анастасия Дикора. И тогда мы отменим постановления Халкидона, возведём Апостольскую Церковь в ранг государственной. - Голова её слегка закружилась. - Ах, проклятая слабость, посещающая меня всё чаще!… Если верить гаданию (а ему не верить нелепо), мне осталось жить около семи лет. Я должна успеть воплотить задуманное. А иначе Бог мне этого не простит. И накажет за прежние прегрешения».
29
Агафий Схоластик (536/37-82) - адвокат, литератор, был назван схоластиком за отличные юридические познания, досуг посвящал литературе и поэзии, преимущественно эротической, работал в жанре эпиграммы. Труд «О царствовании Юстиниана» (в 5 книгах) написан им после смерти императора.
30
Павел Силенциарий (Селентиарий) - писатель, современник Юстиниана, автор около восьмидесяти эпиграмм различного содержания, преимущественно эротического и панегирического, а также двух написанных гекзаметром обширных описаний Софийского собора в Константинополе.