Работая во вторую смену, я рано обедал. Потом отпускал Янса и был на посту ровно до двух. Ночью я ничего не ел, но много пил. Клиентки заказывали для меня спиртное, и отказаться было трудно. Я пытался перейти на «Перрье» или белое вино, но безуспешно.
Продежурив до двух, я иногда отправлялся по Шестой авеню в ночное увеселительное заведение, съедая там поджаренный хлебец с чашкой чаю или что-то еще, столь же необременительное. Заведение это — «Дружеская компания» — обслуживало полуночников. Это был тот же «Приют неудачников», только без выпивки, и мне там нравилось. Я прислушивался к разговорам, наблюдал за эксцентричными выходками присутствующих. Потом, в половине третьего или в три, возвращался домой и ложился спать.
Такой распорядок не угнетал меня — я умел работать, — но первый платежный чек от «Питер-Плейс инкорпорейтед» принес истинное разочарование. Из семидесяти пяти тысяч годовых за вычетом всех налогов оставалось чистыми примерно семьсот в неделю.
Сумма может показаться немалой, но вспомним, что я в течение двух лет жил на необъявленный доход и привык иметь в кармане несколько тысяч наличными.
Доставили «датсун», и надо было платить. Счета, включая страховку, гараж, обслуживание и пр., оказались чудовищными. Хорошо еще, что мне не приходилось оплачивать квартиру, а есть и пить можно было в «Питер-Плейс».
Поэтому я утратил добрую долю той жизнерадостности, которой отличался, живя в вест-сайдской конуре или в ист-сайдских апартаментах. Марта призналась, что находится в таком же положении: деньги хорошие, но вдвое хуже, чем прежде.
Мы уговаривали друг друга, что клуб наш процветает и надо обождать распределения прибыли в конце года. Тогда я возьму двухнедельный отпуск и поеду в круиз по Греции.
Я мечтал, что со мной поедет Дженни Толливер, но это были только мечты.
Глава 123
В мои расчеты касательно клуба вкралась среди прочих одна серьезная ошибка: я неверно оценивал объем производства. Мне следовало догадаться, что для учетверенного количества спален понадобится соответствующий штат жеребцов.
Я звонил Кларе Хоффхаймер чуть не каждый день. Она развернула рекламную кампанию, связалась с несколькими театральными агентами и конторами по трудоустройству. Я был уверен, что дефицит рабочей силы скоро будет ликвидирован.
Тем временем мы с Янси Барнетом помогали как могли. В конце января я лично провел «сцену» с женщиной по имени Норма. Она пришла ко мне в спальню точно по расписанию, услугами бара воспользоваться отказалась.
Огляделась:
— Как мило. Вы сами занимались интерьером?
— Внес несколько усовершенствований, — скромно сказал я.
— Здесь виден, скорее, женский вкус, — заметила она, пристально глядя на меня. — Цвета, ткани…
— Мы стараемся максимально учитывать интересы клиентов, — заверил я.
Она продолжала меня рассматривать.
— Надо вам сказать… — объявила она, — что я — психотерапевт.
— Вы похвастались или пожаловались? — улыбнулся я.
— Какое интересное замечание! Какой смысл вы вложили в него?
Я понял, что попал в беду.
Тело ее было бледным и вялым. На рыхлом животе красные рубцы от белья. Небритые ноги и подмышки. Обильная растительность.
— Вы должны понимать, — продолжала она, — что это нездоровое занятие для мужчины.
— Не думаю.
— Я диагносцировала бы эдипов комплекс,[32] — сообщила она, — либо синдром донжуана. Вы явно образованный человек. Полагаю, вы слышали о необратимых изменениях личности.
— Сказать по правде, не приходилось.
Она провела руками по моему обнаженному телу.
— У вас очень слабые ягодицы, — сказала она. — Слабее моих.
— Благодарю.
— Если только, — рассуждала она вслух, — не детская психическая травма. Вы не припомните какого-нибудь ужасного события в свою бытность ребенком?
— Кончину любимой лягушки, — сказал я.
Она повернулась к большому, во весь рост зеркалу на двери ванной, опустилась на четвереньки и уставилась на свое отражение.
— Что вы делаете? — спросил я.
— Не хочу вызывать у вас тяжелых ассоциаций, — сказала она. — Если вы в силах справиться со своим состоянием и функционировать как разумная, дееспособная взрослая особь мужского пола, не испытывая комплекса вины или раскаяния, для тревог и страхов нет причин. Садитесь верхом.
— Я тяжелый.
32
Эдипов комплекс — в глубинной психологии: бессознательное влечение мальчиков к матери в результате подавления враждебных импульсов по отношению к отцу.