Гриса унесли в дом. Торвальд швырнул оружие наземь и пошел прочь. Вечерело. Хельга догнала его, схватила за руку и повела за собой в домик на отшибе. Ему хотелось пить, он устал, и ему было все равно, куда идти.
Она прижалась к нему и услышала, как тяжело бьется его сердце.
«Ты герой, — сказала она. — Никто этого не смог сделать — кроме тебя!»
«Если бы я погиб...» — начал он.
«Нет, — сказала она, обняла его за шею, отыскала в темноте его губы и засунула руку ему в штаны. — Нет, мы живы. Возьми меня, скорее, скорее...»
Он схватил Хельгу Красавицу за плечи и, оттолкнув от себя, отвесил ей пощечину.
«Не буду я с такой кобылой путаться», — холодно произнес он.
Бывает, что душу выдергивают у человека из груди, будто репу из грядки. И кто тогда человек — оборотень? Никто этого не знает; ведь не все вещи таковы, какими кажутся. Никто не знает, когда именно любовь превращается во вражду; перемена проходит быстро, однако она и раньше подготавливалась где-то в закоулках души, выжидала; ненависть просачивалась до самого сердца, питаясь всем, что попадалось ей на пути, совсем как сама всепоглощающая любовь. Но куда же девается та горячая сила, которая прежде управляла рассудком человека и его волей? Сама перемена никогда не бывает такой же резкой, как действие, которым она символизируется, или слова, которыми она описывается. Если руку отрубить — останется нерв, который всегда будет помнить о ней, даже когда она сгниет в сырой земле.
Грис залечил раны и женился на Хельге Красавице, которая теперь выпадает из нашего повествования, не перестав тем не менее быть для него важной фигурой. С тех пор Торстейн порой слышал, как его друг Торвальд время от времени напевает грустные висы[14].
Не все строфы были об одном и том же, Торвальд мог так же нанизывать и отрывки стихов о толстозадом жирномясом собакоеде, который, обильно потея, возлегает с Хельгой Красавицей, а она часто и сильно брыкается, пока он овладевает ею:
Торвальд поклялся больше не водиться с женщинами. Брингвет была рада услышать это; после всех этих событий она вновь обрела доверие юноши, он вновь вернулся домой — по крайней мере так ей казалось. Но его друг Торстейн еще долго морщил нос, плевался и говорил: «Надеюсь, ни одно существо, обладающее хоть какой-то властью, не слышало такой глупой клятвы!»
Глава 10
На корабле
Торвальд и Торстейн часто смотрели с завистью вслед сыновьям хёвдингов, которые отправлялись с оружием и товарами за море, где их ждали приключения и славные победы. Сами они тоже мечтали о совсем иной участи, нежели сидеть у родительского очага и покидать родной хутор только для того, чтобы посмотреть, где пасутся кони или какие товары привезли корабли. Но пока их жизнь была однообразна: они слишком хорошо знали, что будет с ними и на следующий день, и в следующую осень. Торвальду после того, как Хельга Красавица вышла за Гриса и переехала к нему в Гейтаскард в Лангадале, все дни казались мрачными, чересчур долгими...
Торвальд и Торстейн рвались в далекие края, но их отцы помогать им в этом не спешили — может быть, жалели деньги, которые пришлось бы дать сыновьям, а может быть, просто не хотели перемен в своей собственной жизни. В роду Торда, отца Торстейна, никто не ездил дальше, чем в Скагафьорд, с тех самых пор, как его дед во времена Ингимунда Старого приехал из Норвегии; крепкий хозяин, он хотел, чтобы сын пошел по его стопам, вел хозяйство на хуторе и занимался овцами. Тем не менее Торд все же уступил просьбам сына и пообещал дать денег на поездку. Но упрямство Кодрана сломить было сложнее, он не собирался уступать ни на шаг.
16
Фрагмент висы из «Саги о Бьёрне Богатыре с Хит-реки», которую главный герой сложил о своей возлюбленной, вышедшей замуж за другого.