Почему хорошим людям выпадают злые невзгоды?
С такими мыслями Торвальд пришел на тинг. Никаких событий, достойных рассказа, на обсуждение вынесено не было, и тем больше внимания люди сосредоточили на прениях о старой и новой вере. Торвальд сказал перед людьми длинную речь. Но сон, который он увидел новообращенным в стране саксов, не сбылся. Отнюдь. Языческую веру защищал в основном Хедин со Свальбарда, а он, по правде говоря, был весьма искусен в речах, так что никто не принял на веру сказанное Торвальдом. Дошло до того, что Хедин с друзьями, дойдя в своих кощунственных нападках на святую веру до крайности, привели двух скальдов, которые сложили нид с похабными словами:
Отсюда уже рукой было подать до скверных событий. Такое зубоскальство трудно пропустить мимо ушей. Тем более мы уже знаем, что произошло весенней ночью в епископском шатре; это обстоятельство сделало нид еще обиднее для ушей Торвальда, и он пришел в бешенство. Он схватил меч — и судьба скальдов была решена. Тщетно они пытались обороняться — опытный боец Торвальд быстро зарубил их обоих.
Покончив с ними, он отправился к епископу. Когда он вошел, Фридрик оторвался от книги и, увидев в его глазах холодный блеск, сказал:
«Ты либо задумал смертоубийство, либо уже совершил его».
«Больше этим стихоплетам стихов не слагать, — ответил Торвальд. — Я не мог стерпеть обиды».
«Их ложь — невелика беда, — сказал епископ. — Но теперь их слова истолкуют наихудшим для нас образом: им поверит больше людей, чем могло бы».
«Но тот, кто не отомстит за такие слова, тоже окажется во всем виноват», — сказал Торвальд.
«Христианин не мстит за злословие», — ответил Фридрик.
Торвальд усмехнулся: эти слова он слышал очень часто и в этот момент искренне считал, что они потеряли свою силу. Он ответил:
«Когда хочу делать доброе, прилежит мне злое...»[34]
Фридрик удрученно взглянул на друга. Впервые этот прямодушный человек употребил то немногое, что знал из Священного Писания; но он вспомнил слова апостола не в поисках добра и правды, а чтобы найти себе оправдание, создать из них вокруг себя дымовую завесу в надежде, что совесть в ней заплутает.
Из-за происшедшего Торвальду больше нельзя было оставаться в Исландии. Скальды были невелики птицы, но Хедин со Свальбарда обладал достаточной силой, чтобы добиться изгнания Торвальда. А если бы они отказались покинуть остров, он вполне мог устроить так, чтобы их жизни подверглись прямой угрозе. Господь ничего не делает дважды, тем более не посылает птиц небесных, чтобы напугать лошадей и сбить с толку вражье войско.
Весной Фридрик и Торвальд отплыли в Норвегию и высадились в Нидаросе. Туда же немногим позже привел свой корабль и заклятый враг Торвальда — Хедин со Свальбарда. Они встретились, и, конечно же, возник спор, переросший в поединок, и Торвальд убил Хедина, вновь взяв грех на душу. Из-за этого убийства пути Торвальда и Фридрика неизбежно должны были разойтись.
«Ты не хочешь прекратить убивать, — сказал епископ, — и, значит, я не могу больше находиться рядом с тобой».
Торвальд понял: ничто уже не смягчит приговор, который Фридрик вынес их дружбе.
Расстались они по-доброму. Прежде чем Фридрик взошел на корабль, долго сидели за нидаросскими причалами. Торвальд говорил о том времени, что они провели вместе. Бывает ли что-нибудь лучше, спрашивал он, чем когда у двух друзей общее — самое ценное: вера и надежды?
«Конечно, нет, — отвечал Фридрик. — Хотя дружба сама по себе ни хороша, ни плоха. Хороших людей она улучшает, а плохих делает еще хуже».
«Возможно, — сказал Торвальд. — Но больше всего я думаю о том, как благодарен тебе за все, что ты для меня сделал».
«Но может статься, наша дружба была настолько сильна и так беспокоила нечистого, что он не захотел оставить нас в покое», — отвечал Фридрик.
«Ты винишь его в нашем расставании? — спросил Торвальд. — Но ведь не он правит миром».
«Он хитрее, чем нам хотелось бы, — сказал Фридрик. — Верные друзья делятся самым важным и понимают друг друга с полуслова. Этим они возбуждают зависть других, и те начинают подозревать, что друзья хранят опасную для окружающих тайну. Но еще хуже бывает, когда верные друзья считают себя лучше других, сами того не подозревая, — ведь они черпают силу друг в друге. В этом случае их подстерегает гордыня. А потом — безразличие. Они забывают о других людях. Они не слышат тех, кто обделен дружбой. Они высокомерно отмахиваются от них...»