Войско, частью которого был Торвальд, всего три турмы[49], отправлялось далеко за фемы Бифинию и Пафлагонию, на восток в Армению и далее. Но в этот раз ему предстояло не подавлять мятеж и не пытаться отвоевать земли у багдадского халифа. Оно шло на Давида, правителя области Тао-Кларджети в Грузии, которую местные называли Сакартвело; там паслись тучные бараны, оттуда на столы знати попадали отборные фрукты. Этот Давид был союзником византийского императора и в награду получил в ленное владение большой участок Армении к северу от озера Ван. Но он совершил большую ошибку — поддержал мятеж Бардаса Фокаса, о котором мы уже упоминали. И теперь войско пошло на восток, дабы укротить гордыню Давида и покарать его за измену. Во главе его император поставил опытного полководца Иоанна Халдейского.
На привалах Торвальд подружился с друнгарием Константином Патсикосом. Константин происходил из старинного воинского рода в Анатолии и много где пускал в ход свой меч, но больше всего любил сидеть дома за книгами. Третьим человеком в их беседах был толстый евнух Михаил, ведающий хранением имущества и провианта турмы. В Византии оскопление обычно применялось в качестве наказания или когда надо было прервать род того, кому не доверял император. Но нередко родители оскопляли своих сыновей, чтобы те могли сделать чиновничью карьеру, и Михаил был из их числа. Скопцы считались более верными слугами, ибо уменьшался риск, что они станут класть деньги в свой карман, — им не надо было покупать украшения для жен или выводить в люди детей; к тому же, даже достигая высоких чинов, они, за редким исключением, не участвовали в борьбе за престол. Дядя императора Василия, его тезка и паракоймоменос — высший советник — был скопцом. К моменту нашего рассказа его уже отправили в ссылку. И все же Михаил часто упоминал, что «один из нас» был паракоймоменосом.
Когда войско стало приближаться к городу Манцикерт, разведка донесла Иоанну Халдейскому, что Давид дрожит от страха как птица в клетке. То он созывает войско и хочет защитить свою страну, то на следующий день желает склонить шею под пяту императора; при этом прекрасно знает, что и то, и другое может быть опасно для жизни. Иоанн со своей стороны попытался парализовать волю Давида — он велел своим посланникам намекнуть, что мирные переговоры могут дать результат, но ни слова не сказал о том, на каких условиях возможно заключение мира.
Но тут с юга, из Амиды, пришли вести, что сам халиф багдадский, Абу Бакр ат-Таи, пытается разжечь в Давиде упрямство. Впрочем, Давиду на помощь он войско не послал. Но он послал оружие паликанам, жившим на границе византийских и багдадских владений. Ат-Таи попытался настроить невоинственных паликан на вражду, убедив их, будто греки намереваются закончить начатое за четыре поколения до того, когда император Феофил прошел огнем по селениям паликан на армянских землях и перебил их десятки тысяч; теперь же они будто бы хотят изгнать паликан с их земель или истребить всех до единого. В это нетрудно было поверить, ибо совсем недавно Василий Первый продолжил дело Феофила.
«Возьмите это оружие, — сказали паликанам посланники халифа, — отомстите за ваши беды и защититесь от новых набегов».
Иоанн стратег понял, что решение Давида во многом зависит от того, клюнут ли паликане на наживку арабов и позволят ли втянуть себя в новые невзгоды. Поэтому он решил послать треть войска, одну турму, на юг, в места проживания паликан. И это оказалась как раз та турма, в которой служили Константин и Торвальд.
«Чем провинились паликане?» — спросил Торвальд.
«Это мерзкий сброд, — ответил евнух, — а притворяются, что они лучше и святее всех. А еще на Троицу они становятся такими одержимыми, что пляшут нагишом, исходя пеной, во славу Святого Духа, и пьют семя вместо крови Христовой, а потом предаются свальному греху до тех пор, пока не упадут без сил».
В подобных мерзостях обвиняли всех еретиков, и это было отлично известно книжнику Константину.
«Что-то ты загнул, — сказал он. — Конечно, бывают такие еретики, которые думают, что когда на них нисходит Святой Дух, то им все дозволено, но к паликанам это не относится».
49
Крупное подразделение византийской армии, численностью ок. 2400 человек, под командованием турмарха. Делилось на банды, во главе которых стояли друнгарии.