В отряде Кодрана было двенадцать человек. Они еще раньше разведали, что с Оулавом дома четверо. Но когда они проехали больше половины пути, их заметил Снорри, восьмилетний сын Оулава. Он тотчас помчался домой. Кодран сказал своему сыну:
«Кот видит эту мышь? Покажи мне, Торвальд, что умеешь обращаться с луком».
«Никогда я не стану стрелять в маленького мальчика», — отвечал Торвальд.
В ответ на это Кодран мог сказать многое. Например: «Маленький пусть сразит маленького». Или: «Убить теленка — досадить быку». Или он мог, как всегда, выбранить своего трусишку-сына, от которого вечно нет проку. Многим хорошо известны слова, которые наш рассказ мог бы вложить ему в уста: «Несчастья ожидают лишь того, кто тащит трудности с собой из дому»[11]. Они лучше всего подходят в этом случае, потому что риск был велик: Снорри мог рассказать об их приближении отцу, а тот — достать оружие и вместе с работниками выйти за порог, и тогда бы не удалось закрыть двери и сжечь Оулава в доме, не удалось бы предложить хозяйке Гвюдрун выбор: выйти наружу в своем плаще или сгореть вместе с супругом. Вышло, однако, еще хуже: едва Кодран и Оулав встретились у изгороди в Ху-наветлир и обменялись выкриками и бранью, какая в ходу у людей, желающих потерять рассудок и забыть страх, который во время битвы преследует каждого и придает быстроту ногам, как принесло конный отряд. Это приехал Торд Иллу-гасон, родич Оулава. Теперь силы были почти равны.
Все взялись за оружие, бонды обнажили мечи, работники вытащили тесаки и топоры, каждый выбрал себе одного или двух, каждый рубился как только мог. Но вот меч отсек у одного союзника Оулава три пальца, а топор сломал нос Грет-тиру, родичу Кодрана, и тот выплюнул в траву три зуба с густой струей крови. Кодран теснил Оулава, а Орм со своим тесаком не отставал от него. Отец и сын сломали ему щит, но когда решили зарубить его, перед ними появился Торд Иллугасон и выбил меч из руки Кодрана. Тот попятился, но наткнулся на Орма и упал. Торд занес клинок над головой Кодрана, но не успел нанести удар, потому что в тот же миг с тетивы Торвальда ринулась стрела и вонзилась ему между ребер. Он выронил меч, обеими руками схватился за стрелу, словно хотел выдернуть ее из раны. Торвальд отшвырнул лук, быстро подбежал и занес меч. Удар пришелся Торду по шее, из раны потоком хлынула кровь. Кодран поднялся, дотянулся до меча Торда и бросился на Оулава; удар пришелся в живот. Оулав рухнул с громким стоном и с вывалившимися внутренностями испустил дух. Больше ничего значительного в том бою не произошло.
Жители Гиль-ay отправились домой. Кодран молчал. Он победил — но только благодаря Торвальду и его луку. В конце концов он сказал самым ласковым голосом, на какой был способен: «Сынок, я обязан тебе жизнью».
Торвальд бросил на него холодный взгляд; больше всего ему хотелось отвергнуть эту смешанную со злобой благодарность отца: я точно так же мог пристрелить и тебя! И все же этим словам не было суждено сорваться с его губ. Но выражение его лица было красноречивее слов, и Кодран начал догадываться, о чем он думает, а Торвальд понял, что отец знает об его чувствах. Тогда он бросил взгляд на своего брата Орма и сказал со смехом: «А у тебя, брат, все штаны мокрые!»
Они приехали домой. Торвальд удивлялся: этот набег больше не казался ему глупостью. Его переполняли чувства, его сердце колотилось от радости: он убил врага и утер нос отцу, а заодно и брату. Он слышал свист стрел, видел, как хлещет кровь, такая красная и горячая, — и это кружило ему голову и сводило с ума. Он получил власть над жизнью и смертью, — по крайней мере, так он думал, потому что так нашептал ему дьявол.
Он не рассказал о своем подвиге ни одной живой душе. Только своему другу Торстейну. Они часто встречались и строили планы, как при первой возможности поедут в далекие страны и будут покорять мир. «Если, конечно, — сказал Торвальд, — у моего отца найдутся средства». С Брингвет он говорил мало, а когда они встречались, отводил глаза.
