Торвальд поверил этому сну и обрадовался; ему не надо было толковать его; он, уговаривавший других не молиться о знамениях и чудесах, получил знак, достаточный, чтобы понять, что все у них будет хорошо. Но Феодора, когда Торвальд пересказал ей этот сон, заметила другое: они получили предупреждение.
Глава 44
Не к добру
Некий человек поднялся на холм, и тут пролетел над ним орел, неся в когтях лисицу. Лисица извивалась, разевая пасть, и наконец вцепилась зубами орлу в грудь. Орел не выпустил добычу, его когти лишь сильнее вонзились в лису; он взлетал все выше и выше, пока у него не иссякли силы — и жизнь. Орел упал на камни замертво, сжимая добычу в когтях; лиса разбилась насмерть, и вот — они оба лежали, сплетясь в агонии.
Молва об этом происшествии разнеслась по Киеву в то самое время, когда из Новгорода пришли недобрые вести: Ярослав, тот самый князь, которого Торвальд сопровождал в Византию, посаженный в Новгороде княжить Владимиром, отказался платить Киеву дань. А между тем ему было велено каждое лето присылать в Киев со своих владений две тысячи гривен, а тысячу оставлять на содержание своей дружины; такой порядок был заведен с тех самых пор, как Владимир подчинил все русские города Киеву.
Сборщики налогов, посланные к Ярославу, вернулись назад с пустыми руками, а хуже всего было то, что Ярослав отослал их, даже отказав им в разговоре. Новгородцы были рады: довольно уж Владимиру, говорили они, выколачивать из нас подати! Но радость глупца недолго длится: выяснилось, что, хоть Ярослав и отказался платить своему отцу, сам он по-прежнему строго взыскивал налоги в доставшихся ему владениях.
«Это можно понять, — объяснял Торстейн Жуть. — Ярислейв хочет пустить собранные деньги на то, чтобы нанять варягов в Швеции. Ведь он готовится к борьбе. Вальдимар не допустит, чтобы Хольмгард вышел у него из повиновения. Он пойдет с войском против Ярислейва, чтобы принудить его подчиняться».
«Идти с войском на Новгород далеко, — сказала Феодора. — А Владимир только что послал восемь тысяч людей на помощь Борису».
Борис Владимирович, князь Ростовский, подвергся в эту пору нападению печенегов, устроивших набег на поселения вблизи Сулы; они сожгли все, что могли, и увели в плен много людей. Своих бойцов у него было мало, так что пришлось обращаться за помощью к Киеву.
«Отец и сын будут биться друг с другом, родичи близкие в распрях погибнут[83]», — произнес Торвальд отрешенно.
«Вряд ли Вальдимар снесет Ярислейву голову, — сказал Торстейн Жуть; он не сомневался, кому из родичей достанется победа. — Но дальше будет хуже. Никто не знает, что замышляет Святополк, который сидит, раздувшийся от высокомерия, с большим войском в Турове. Даст ли он Вальдимару подкрепление? Или он будет ждать, пока орел не закогтит лисицу, а лисица не покусает орла до смерти, а потом придет и подчинит себе Киев, когда они оба истекут кровью?»
Торвальд и Феодора, конечно, не знали ответов на эти вопросы; но ясно было, что грядут недобрые времена.
«Я всегда знал, — сказал Торстейн, — что зря Вальдимар посадил своих сыновей править каждый своим городом».
По городу понеслись слухи, словно огонь по сухой траве. Казалось, деревья и кустарники перешептывались, разнося сомнительные вести. Владимир отрядил людей расчистить путь в Новгород, Борис ждет у реки Альты, Ярослав послал в Швецию за варягами, Святополк отправил гонцов к Болеславу, польскому королю, своему тестю. Каждый верил тому, чему сам хотел, и никто не верил другим. Мир никогда не обрушивается на страну подобно шквалу, он день за днем проходит по шажочку, и доверие растет не быстрее деревьев в лесу, а войны и неурожаи падают подобно тьме ночной, стоит только дьяволу махнуть рукой. И вот уже закаляются булатные мечи, ладятся секиры на древки, на торгах исчезает мясо, рыба становится редкостью, поденщики не зарабатывают себе на хлеб, гордецы копят серебро, а бедняки, которые не могут прокормить своих дочерей, предлагают их воинам. По ночам на улицах слышатся крики и плач, а кто полюбопытствует, что там творится, и выйдет за порог, больше домой не вернется.
«Один человек на Подоле, — рассказывала Феодора, — несколько дней назад потерял жену, а теперь продал троих детей работорговцу. А когда его спросили, зачем он совершил такое злое дело, он ответил: «Я не собираюсь ждать, что они продадут меня, когда достигнут для этого возраста и положения».
83
Скрытая цитата из «Прорицания вёльвы», эпической песни, входящей в «Старшую Эдду» (цитируется в переводе А. И. Корсуна).