— Будь осторожна, Нэн! Король очень ценит Уолси, — поспешила предупредить Симонетта, услышав истерические нотки в голосе Анны.
Но Анна шагала по комнате, полная презрения к будущим опасностям.
— Какое мне до этого дело? — кричала она в возбуждении. — Самое страшное, чего я могу ждать, так это то, что король устанет от меня и бросит, как бросил Мэри. Но, может быть, когда такое случится, я буду сама рада этому? Я еще молода.
— Достаточно молода, чтобы выйти замуж, как Мэри?
— Возможно.
Анна с сожалением подумала о Томасе Уайетте. Нет, Томас Уайетт, несмотря на свое терпение и постоянство, едва ли возьмет ее после другого мужчины, пусть и короля. Затем она вновь вспомнила о сестре с удвоенной жалостью и презрением.
— Выйду я замуж или нет, но, во всяком случае, не буду жалкой и беспомощной.
— Значит, ты все-таки собираешься принять предложение короля? — спросила Симонетта, стараясь казаться равнодушной.
Анна подошла к окну. Свет в спальне короля погас, и вид этих темных оконных проемов как будто сразу отрезвил ее.
— Если еще не поздно, — ответила она.
— А Его Величество, что он сказал… в том случае, если ты передумаешь?
— Он сказал, что, когда мое холодное сердце оттает, я могу послать ему какой-нибудь знак.
Симонетта сразу же засуетилась. Забыв о том, что леди Болейн приказала ей уложить Анну в постель, она зажгла все свечи и стала перебирать в комоде безделушки в поисках чего-нибудь подходящего.
— Какой браслет привез тебе король! Я видела, как твой отец унес его к себе в кабинет. Mon Dieu, какие в нем рубины! — воскликнула она, не переставая рыться в ящиках. — Почему ты смеешься, Нэн?
— Бесподобная ты моя Симонетта! Я вспомнила тот день, когда пришло письмо от отца и я должна была впервые появиться при дворе. Ты тогда точно так же перетряхивала все шкафы и комоды, чтобы достойно нарядить меня. Выпускала меня в большую жизнь.
— Ну, теперь у нас стрела подлиннее, и полетит она повыше, — пробормотала Симонетта, открывая следующий ящик. — Смотри, кажется, я нашла. Конечно, этот медальон не сравнится с подарком короля по ценности, но в нем что-то есть.
— А, этот! Почти что детская игрушка.
— Не важно. Ne vois-tu pas[21], Нэн? Здесь нарисована девушка, одна в лодке среди бушующего моря. Она протягивает руки к прекрасному рыцарю, стоящему на берегу, умоляет о помощи. Если Генрих Тюдор сообразителен, он поймет, в чем ценность этой безделушки.
Анна склонилась над медальоном.
— Смотри, здесь моя монограмма.
— Если бы мы смогли передать его твоему брату в Вестминстер…
— Хэл Норрис возьмет его. Он для меня все сделает.
Симонетта опустила медальон себе в карман, чтобы Анна за ночь не передумала.
— Джордж выберет подходящую минуту и передаст его королю, — торжественно заявила она.
— Пусть будет так, Симонетта. — Анна старалась говорить равнодушно, но ее темные глаза горели, а в голосе слышался еле сдерживаемый возбужденный смех. — Хотя если Его Величество все так же горит тем желанием, с каким он целовал меня сегодня в зале, то и пуговицы с моей сорочки будет достаточно, чтобы он был у моих ног.
Глава 20
В один из холодных ноябрьских дней король охотился в Кентском лесу. Свежие лошади были посланы ему вдогонку и ждали короля и сопровождавших его охотников между Эльтамом и Эллингтоном. И, как всегда, он измучил и лошадей, и свою свиту. Когда в последний раз король остановился, чтобы пустить стрелу, это было на вершине лесистого холма недалеко от Хевера.
Анна услышала повелительные звуки его рога и выехала навстречу охотникам. Ее лошадь, Бон Ами, поднимала всадницу вверх по крутой, поросшей папоротником тропинке, и Анна думала, что выбранная ею жизненная дорога вот так же трудна и полна неожиданностей. Нет, она не настолько глупа, чтобы не понимать, что легким ее путь не будет. Ее ждут и тайные угрызения совести, и расплата за королевские милости, и людская зависть и ненависть. И хотя вся свита тепло приветствовала ее, когда она добралась до вершины холма, а Норрис, Бриртон и Уэстон бросились на перегонки, чтобы помочь ей спешиться, от Анны не ускользнули и полные ненависти взгляды многих из тех, кто окружал Генриха Тюдора.