И вновь они рассмеялись, неудержимо и весело.
— Наверное, Бог решил покарать меня за мои грехи. Я приехала сюда, когда одна из горничных Джокунды умирала от чумы, и я заразилась… — Став неожиданно серьезной, Анна протянула руку и положила ее на плечо Джорджа, как будто желая удостовериться, что он не призрак. — Давай завтра закажем мессу.
Какое-то время они сидели молча, без слов понимая друг друга. Затем молодой граф Рочфорд, оглянувшись вокруг и убедившись, что поблизости никого нет, стал говорить о том, что так сильно волновало его с некоторых пор.
— Нэн, у меня есть Библия, переведенная на английский. Ее издал… ты, наверное, слышала это имя — Тиндль.
Анна выпрямилась в кресле — само внимание.
— Джокунда говорила, что видела ее однажды у своих друзей. Мне так хочется почитать ее!
— Если ты будешь очень осторожна, я дам тебе мою.
— Не сейчас?
— Нет, когда вернемся в Вестминстер.
— Я уверена, Джордж, люди должны прочитать и осмыслить Библию сами, а не довольствоваться убогим пересказом таких священников, как Уолси, которые грешат не меньше, чем все мы. Самим прочитать то, что говорил Господь наш, узнать всю историю его жизни — как это интересно!
— Ты права! Я не мог оторваться, пока не дочитал до конца. Это умная добрая книга, полная драматических событий. Ничто не сравнится с ней. Все наши пьесы и поэмы кажутся бледными и безжизненными по сравнению с ней. Даже в переводе она лучше всего того, что было когда-либо написано на любом из языков. Ты только послушай, Нэн:
«Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам;
Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят…
Входите тесными вратами; потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими;
Потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их»[30].
Взгляд молодого Болейна с любовью и умилением скользил по знакомым с детства мягким очертаниям желто-зеленых холмов, покрытых буковыми рощами. Его впечатлительная чуткая душа как будто внезапно раскрылась навстречу ни с чем не сравнимой земной красоте. Перед этой вечной красотой вся его прошлая суетная жизнь среди интриг и бессовестных придворных льстецов потускнела и стала казаться ничтожной.
— Откуда ты взял Библию? — шепотом спросила Анна, взволнованная не меньше его.
— Мне ее дал человек по имени Кранмер.
— Кранмер? Впервые слышу о нем.
— Готов держать пари, что еще не раз услышишь это имя. Он замечательно ученый человек. Однажды к нему в Кэмбридж приехали два наших епископа. Разговор, как обычно, обратился к вечной теме — «разводу с Испанией». Конечно, они упомянули о неудовольствии короля тем, что Рим все откладывает решение. На что Томас Кранмер с уверенностью истинного ученого сказал: «Вместо того, чтобы бесконечно докучать папе, не лучше ли Его Величеству обратиться за законным разрешением этого вопроса к знаменитым умам европейских университетов?»
— Потрясающая мысль и очень здравая!
— Король полагает так же. Я присутствовал при том, когда епископ Гардинер сказал ему о мнении Кранмера! Его Величество взволнованно забегал по комнате и выглядел таким веселым, каким никто из нас не видел его уже несколько месяцев. «Этот человек нашел то, что нам надо!» — кричал он.
Анна, вскочив, радостно захлопала в ладоши.
— Мы наконец не будем зависеть от пап и кардиналов! Ты же знаешь, Тюдоры всегда были поборниками просвещения, и я верю, со временем можно убедить Генриха в том, что в каждом доме должна быть новая Библия.
— И ты думаешь, он осмелится пойти против папы?
— Я думаю, он пойдет на все, лишь бы получить меня законным путем. — Анна надменным движением головы отбросила назад волосы. Это особенное движение появилось у нее недавно. — Я ведь уже говорила тебе, что он предоставил в мое распоряжение дом Саффолков, чтобы посещать меня, не выходя из дворца. И велел повесить в моих покоях гобелены из собрания кардинала. Представляешь, я уговорила Генриха, и он заставил Уолси, чтобы тот сам выбрал для меня лучшие из своих гобеленов! Хотя кардинал бедный, так загружен делами, связанными с разводом, что скоро совсем окривеет. Ты заметил, что один глаз у него совсем не видит?
— Нэн, ты совершенно безжалостна! Мне кажется, слепота кардинала радует тебя не меньше, чем твой новый дом.
Анна не стала разубеждать брата, но в душе на секунду ужаснулась самой себе. Действительно, ей ли хладнокровно издеваться над физическим недостатком другого? «Вот что, — подумала она, — делает с человеком долго вынашиваемая ненависть…»