— Как тебя зовут? — спрашивал отец.
— Ольга Станиславовна Ярмошевская, — шепелявя, отвечала маленькая Ося.
— Значит, ты Ося, — смеялся отец. — Вот смотри, Ольга — это о, Станиславовна — это с, Ярмошевская — это я. Ося.
Он подбрасывал Осю под потолок, потом ловил у самого пола, мать в длинном красивом платье сидела рядом на диване, кричала:
— Сташек, прекрати сейчас же, ты её уронишь, — но и сама тоже смеялась, и видно было, что она не сердится.
Из забытья Осю вывел стук в дверь, стучали долго и настойчиво, прекращали и снова начинали. Ося не вставала. Даже если и захотела бы встать, сил уже не было. За дверью послышались громкие голоса, частью сердитые, частью успокаивающие, потом кто-то крикнул громко: «А ну, разойдись!» — послышался сильный удар, дверь слетела с петель и упала на пол, а сверху свалился Коля Аржанов, сосед по квартире и секретарь комсомольской ячейки на Путиловском[19].
— Ты чего это, Ярмошевская, помирать собралась? — спросил он, поднимаясь и отряхивая штаны. — Личное горе поставила выше нашей общей цели?
Вслед за Аржановым в комнату вошли два незнакомых парня и девушка, протиснулись две испуганные соседки.
Кто-то поставил чайник, кто-то достал из кармана сахар в крошечном кулёчке и полбулки хлеба, Осю заставили встать, умыться, выпить стакан сладкого кипятка.
— Значит так, Ярмошевская, — сказал Аржанов. — Мы тебя в беде не бросим, но и ты должна проявлять сознательность, а не киснуть, как капуста в чане. Иди к нам на Путиловский, я за тебя походатайствую. Тебе шестнадцать есть уже, верно?
— Есть, — прошептала Ося.
— Короче, наша ячейка берёт над тобою шефство.
— Я же не комсомолка.
— Пока. Проявишь сознательность — рассмотрим вопрос.
Просидев два часа, надавав Осе кучу советов и оставив ей хлеб и сахар, они ушли. Соседки ушли ещё раньше. Ося вновь осталась одна, открыла ящик стола, достала маленький — duodecimo, как мать его называла, — альбомчик, пронесённый матерью через все их приключения и невзгоды, посмотрела на склонившегося над больным дедушку, в белом халате, с закинутой за спину белой бородой, на мать с отцом в свадебных нарядах, на маленькую себя, сидящую на высоком деревянном стуле, в кружевном платье и с плюшевым зайцем под мышкой, и решила жить дальше.
При всей благодарности Аржанову и его комсомольской ячейке на Путиловский она не пошла, поступила в ленинградский художественно-педагогический техникум, известный в городе как Таврическое училище. Поиски универсального художественного языка, споры о тренировке зрительного нерва, башня Татлина[20], эксперименты Малевича интересовали её куда больше, чем трактора и победа мировой революции. Жила она поначалу продажей материных вещей, потом техникумовские приятели пристроили её учеником художника на Ломоносовский фарфоровый завод. Деньги платили небольшие, но Осе много и не надо было.
На втором курсе техникума она попала в филоновскую компанию. Все её друзья занимались в МАИ, школе «Мастеров аналитического искусства» под руководством Павла Филонова[21]. Филоновцы были фанатиками, подвижниками, о мастере говорили с придыханием, с ним нельзя было спорить, его нельзя было перебивать. Утверждали, что он гений, первооткрыватель и основоположник, что в аскетичной полупустой комнате в Доме литераторов прямо на глазах создаётся нечто необыкновенное, неслыханное.
Под Рождество Ося уговорила приятеля, и он привёл её к Филонову. Высокий худой человек с длинным лицом, напомнивший Осе Дон Кихота с гравюр Доре, стоял в центре комнаты. Вокруг стояло и сидело человек десять учеников.
Все молчали, благоговейно внимая учителю, он держал на далеко отставленной ладони карандашный набросок, объяснял, почему он плох.
— Это его рисунок? — шёпотом спросила Ося приятеля.
— Ну что ты, — удивился тот. — О своих рисунках Павел Николаевич так говорить не будет. Он их просто показывает.
Художник услышал шёпот, глянул недовольно в их сторону. Глаза у него были странного, никогда прежде Осей не виданного цвета — красно-коричневого. Поймав его взгляд, Осин приятель засуетился, вытолкнул Осю вперёд, сказал:
— Вот, привёл к вам, Павел Николаевич, студентка ЛХПТ. Хочет понять, что такое аналитический метод.
— Зачем? — сухим негромким голосом поинтересовался Филонов.
Ося растерялась, ляпнула первое, что пришло в голову:
— Я была на вашей выставке.
Филонов глянул на неё внимательней, со старомодной суховатой галантностью предложил стул, заметил сдержанно:
19
Путиловский (Кировский) завод — одно из старейших и крупнейших машиностроительных и металлургических предприятий Российской империи, СССР и современной России. Расположен в Санкт-Петербурге.
20
Проект Памятника III Интернационала (башня Татлина, 1920) стал одним из символов мирового авангарда и визитной карточкой конструктивизма.
21
П. Н. Филонов (1883–1941) — российский и советский художник, поэт, один из лидеров русского авангарда; основатель, теоретик и практик аналитического искусства — направления живописи и графики начала XX века, оказавшего заметное влияние на многих художников и литераторов.