В результате пациенты считали, что мойка машин является их законным правом и что работа в больнице может необоснованно мешать зарабатыванию денег. Иногда пациенты придумывали неофициальные приемы, позволявшие выполнять свою больничную работу и при этом иметь время на то, что они иногда называли «настоящей работой». Можно добавить, что, хотя мытьем машин занималось и несколько пациенток, данный источник денег, как и большинство неофициальных источников денег в больнице, считался подобающим только для мужчин.
Были и второстепенные способы заработать деньги. Некоторые пациенты чистили обувь — как для санитаров, так и для других пациентов. Во время бейсбольных матчей между отделениями некоторые пациенты зарабатывали продажей прохладительных напитков. В некоторых палатах пациенты покупали в буфете порошок «Kool-aid»[427] и продавали разведенный напиток. Один-два пациента собирали ягоды в лесу на территории больницы и при случае продавали их женам сотрудников, живших в больнице.
Вещи, которые различные больничные службы выдавали пациентам, иногда продавались другим постояльцам. Пациенты иногда продавали призы, выигранные в бинго, сразу по возвращении из досугового центра, где проходили игры. Порой пациенты продавали самокрутки, которые выдавались в конце общебольничных мероприятий, а также самокрутки, которые получали люди, помогавшие вечером на кухне, когда какая-нибудь благотворительная организация из соседнего города проводила свою регулярную танцевальную вечеринку для пациентов в досуговом центре. Пациенты иногда продавали одежду, которую им выдавала больница; за выданный больницей табак иногда можно было выручить пять центов.
Некоторые пациенты, судя по всему, получали деньги из источника, который считался противоправным как вовне, так и внутри больницы, — благодаря мелкому жульничеству. Поговаривали, что в прошлом при использовании таксофонов на территории больницы к монетам приклеивали жвачку, чтобы возвращать монеты себе. Также рассказывали, что иногда пациенты крадут и продают библиотечные книги и что некоторая часть спортивного инвентаря была продана жителям соседнего города[428].
Когда постоялец института незаконно платит за определенные товары и услуги человеку, который, как представитель организации, официально контролирует и предоставляет доступ к этим товарам и услугам, можно говорить о взяточничестве. Мне говорили, что оно время от времени имеет место, когда пациент хочет получить отдельную комнату, но я только слышал об этом и не думаю, что это было регулярной практикой. Взяточничество охранников в тюрьмах, конечно же, широко известно[429].
До сих пор я описывал роль, которую в подпольной жизни больницы играют бумажные и металлические деньги, официально используемые в остальном обществе. У этих средств обмена есть хорошо известные достоинства: они занимают мало места, они не портятся при обращении и хранении, их сложно подделать, все денежные знаки одного номинала взаимозаменяемы, их можно использовать в бухгалтерских расчетах и для измерения стоимости, их собственная или товарная стоимость недостаточно велика, чтобы они пользовались разрушительным спросом. Для пациентов официальная валюта, хотя ее и нелегко хранить, обладала дополнительной ценностью: с деньгами в кармане постоялец мог претендовать на приобретение товаров за пределами больницы — он мог общаться на языке, который понимали снаружи, даже если официально ему не разрешалось говорить.
В тотальных институтах часто возникают неофициальные суррогатные средства обмена. Сообщается о случае, когда в лагере для военнопленных были придуманы свои бумажные или «фиатные» деньги[430]; однако обычно подпольным средством обмена является товар, сам по себе пользующийся большим спросом и обладающий в качестве разновидности денег существенными недостатками. Чаще всего — как, например, во многих случаях использования в качестве средства обмена сигарет — возникает проблема хранения[431]; есть сложности с эквивалентностью различных марок товара; износ легко приводит к обесцениванию, а потребление в качестве товара может приводить к сильным колебаниям стоимости этих денег.
427
Известный в Америке бренд газированных напитков, представляющих собой порошок, который можно развести в воде.
428
В европейских лагерях для военнопленных продажа лагерного имущества посторонним иногда имела большое значение, особенно когда в поставках провианта от Красного Креста были такие вещи, как кофе, который на черном рынке ценился очень высоко. См.:
429
В этом отношении поучителен британский тюремный жаргон. См.:
Дендриксон и Томас описывают несколько способов использования «прогнутого» сотрудника тюрьмы (см.:
430
См.:
431
Это значит, что за сигареты можно получить широкий спектр товаров и услуг и что люди, которые не курят, все равно готовы принимать это платежное средство, потому что они, в свою очередь, могут что-то купить на него. Например, Рэдфорд в своем описании немецких лагерей для военнопленных (
Также было развито предпринимательство. Один владелец кофейной лавки продавал чай, кофе или какао по две сигареты за чашку, закупая расходные материалы по рыночным ценам и нанимая работников собирать топливо и поддерживать огонь».
Хекстолл-Смит (
За тонкую самокрутку можно купить все — даже тело другого заключенного. Так что неудивительно, что в любой тюрьме в стране процветает черный рынок табака или, как его называют, „курева“, которым руководят „бароны“».
Пример из Дартмура, где заключенные при помощи табака делают ставки во время радиотрансляций скачек, описывается в: