Пациенты психиатрических больниц оказываются в заточении особого рода. Чтобы выбраться из больницы или облегчить свою жизнь в ней, они должны показывать, что признают место, в которое их поместили, а место, в которое их поместили, должно оказывать поддержку профессиональной роли людей, которые принуждают к соблюдению условий данной сделки. Это приводящее к самоотчуждению моральное рабство, которое, вероятно, объясняет спутанность сознания у некоторых пациентов, обеспечивается путем обращения к великой традиции оказания экспертных услуг, особенно в ее медицинском варианте. Идеал сервисных отношений, облегчающий жизнь всем остальным, для пациентов психиатрических больниц может иметь катастрофические последствия.
Андрей Корбут
От редактора
У любого автора есть небольшое число работ, составляющих его «лицо». У Эрвина Гоффмана таких работ, пожалуй, две — «Представление себя другим в повседневной жизни» и «Тотальные институты»[545]. Если популярность первой книги обусловлена предложенной в ней уникальной социологической концепцией повседневных взаимодействий, то известность «Тотальных институтов» объясняется, прежде всего, предметом обсуждения и ситуацией, в которой книга появилась. Что касается предмета обсуждения, то Гоффман (в том числе — под влиянием личных обстоятельств, как указывает Дмитрий Шалин в статье, предваряющей данное издание) фокусирует свое внимание на учреждениях, которые создают особый мир, параллельный «гражданскому» миру повседневности. Подобного рода закрытые учреждения всегда притягивали внимание публики в силу своей загадочности и непохожести на обыденную жизнь. Гоффман показывает, что в основе этой непохожести лежат те же социальные механизмы, которые обеспечивают «нормальные» социальные ситуации.
Важно также отметить, что при рассмотрении предмета книги Гоффман, в отличие от большинства других своих работ, строит анализ вокруг результатов целостного и завершенного полевого исследования, что усиливает впечатление, производимое книгой на читателя. Конечно, в «Тотальных институтах» Гоффман по-прежнему использует метод, к которому он прибегал в предыдущих и будет прибегать в последующих текстах: комбинирование полевых записей, повседневных наблюдений, фрагментов мемуаров, выдержек из официальных документов, цитат из научных статей и художественной литературы. Однако здесь весь этот массив материалов обрамляет, прежде всего, данные, полученные в результате включенного наблюдения в психиатрической больнице.
Контекст, в котором появилась книга, придал ее предмету дополнительную, социальную остроту. Книга вышла в 1961 году, в разгар критического обсуждения психиатрических больниц академическим сообществом и общественными активистами. К тому времени движение, которое позже получило название «антипсихиатрии», уже обрело наиболее радикальных представителей в лице Рональда Лэнга и Томаса Caca. Хотя книга Гоффмана значительно отличается от работ антипсихиатров, поскольку главный вопрос, который его интересует, — «социологическое описание структуры Я», а не критический анализ психиатрических институтов, по своему пафосу социологическое исследование Гоффмана хорошо согласуется с утверждениями антипсихиатров. Гоффман показывает, что поведение пациентов психиатрических больниц является реакцией на процессы радикальной принудительной трансформации социального статуса госпитализированного человека и его представлений о себе, а не проявлением психологического расстройства.
Впрочем, Гоффман не ограничивается обсуждением психиатрических больниц. В психиатрических больницах он находит черты, позволяющие поместить их в отдельный класс общественных учреждений, в который входят также тюрьмы, концентрационные лагеря, монастыри, интернаты и т. п. Все это — тотальные институты, которые претендуют на полный и всепроникающий контроль повседневной жизни своих постояльцев. Поэтому мы решили дать русскому переводу книги заглавие «Тотальные институты», вместо того чтобы подобрать аналог оригинального названия «Asylums». Такой выбор позволил отразить то, что предметом обсуждения в книге является определенный тип социальных институтов, чего нельзя было бы сделать, использовав ранее предлагавшиеся в русскоязычной социологической литературе варианты «Приюты» (наиболее близкий по значению перевод), «Убежища» и «Психиатрические больницы». Конечно, существует и другой вариант перевода названия, который отражает «типический» характер предмета обсуждения, — «Узилища» (этот вариант был предложен Борисом Дубиным), однако термин «узилища» слишком архаичен, чтобы его можно было включить в современный русский социологический язык[546].
545
С обеими книгами русскоязычный читатель уже имел возможность познакомиться ранее. «Представление себя» была переведена полностью, а «Тотальные институты» — частично:
546
Названия переводов книги Гоффмана на европейские языки показывают, что проблема с передачей заглавного термина возникает не только в русском: