Четвертый способ адаптации к обстановке тотального института — «обращение»: постоялец усваивает представление официальных лиц или персонала о самом себе и старается исполнять роль идеального постояльца. Если колонизатор создает для себя как можно более свободное сообщество, используя доступные ограниченные средства, то обращенный ведет себя более дисциплинированно, моралистично и монохромно, представая перед другими человеком, исполненным институционального энтузиазма и всегда готовым услужить персоналу. В китайских лагерях для военнопленных некоторые американцы становятся «за» и полностью принимают коммунистический взгляд на мир[164]. В армейских казармах встречаются индивиды, которые, кажется, всегда готовы «подлизать» и «пойти на все ради повышения». В тюрьмах есть «козлы»[165]. В немецких концентрационных лагерях узник, находившийся там длительное время, иногда усваивал язык, виды развлечения, позы, способы выражения агрессии и стиль одежды гестаповцев, исполняя роль надсмотрщика с военной строгостью[166]. Некоторые психиатрические больницы предлагают две сильно отличающиеся друг от друга возможности обращения: одну — для нового пациента, который после соответствующей внутренней борьбы может смириться и принять психиатрическую точку зрения на самого себя; другую — для хронического пациента, который перенимает манеры и форму одежды санитаров, помогая им управляться с другими пациентами с жесткостью, которую не проявляют даже сами санитары. И, конечно, в офицерских тренировочных лагерях встречаются курсанты, которые быстро становятся инструкторами по стрельбе, добровольно проходя через мучения, которым они скоро смогут подвергать других[167].
Один из важных критериев различия между тотальными институтами заключается в следующем: во многих из них, например в прогрессивных психиатрических больницах, на торговых судах, в туберкулезных диспансерах и в политических лагерях, постояльцу разрешается жить в соответствии с моделью поведения, которая одновременно является идеальной и предлагается персоналом, — моделью, которая, с точки зрения ее поборников, лучше всего соответствует интересам людей, к которым она применяется; в других тотальных институтах, например в некоторых концентрационных лагерях и тюрьмах, никакого идеала, следование которому ожидается от постояльца, официально не предлагается.
Указанные формы приспособления представляют собой последовательные линии поведения, но немногие постояльцы долго придерживаются какой-либо из них. В большинстве тотальных институтов постояльцы прибегают к тактике, которую некоторые из них называют «не высовываться». Она предполагает довольно оппортунистское комбинирование практик вторичного приспособления, обращения, колонизации и лояльности группе постояльцев так, чтобы у постояльца был максимальный шанс выйти из конкретной ситуации физически и психологически невредимым[168]. Как правило, в присутствии своих товарищей постоялец будет придерживаться контрморали и скрывать от них, насколько он сговорчив наедине с персоналом[169]. Постояльцы, которые не высовываются, в своих контактах с товарищами руководствуются главным принципом: «не нарываться на неприятности»; они обычно берутся выполнять поручения задаром и могут разрывать свои связи с внешним миром в достаточной степени, чтобы наделять мир внутри института культурной реальностью, но не настолько, чтобы это приводило к колонизации.
165
На русском тюремном жаргоне козлами называют тех заключенных, которые активно сотрудничают с руководством тюрьмы. Гоффман использует термин «square Johns», имеющий сходное значение в английском сленге.
166
См.:
168
См. обсуждение «ладящих» в:
169
Эта двуличность очень распространена в тотальных институтах. В государственной психиатрической больнице, изучавшейся автором, даже члены небольшой группы элитных пациентов, проходивших курс индивидуальной психотерапии и находившихся поэтому в наилучшей позиции для усвоения психиатрического взгляда на Я, обычно высказывали одобряемые ими представления о психотерапии только в своем узком кругу. О том, как заключенные армейских тюрем скрывали от своих товарищей желание «вернуться» в армию, см. замечания Ричарда Кловарда в четвертом разделе в: