Тотальные институты

В случае организаций, в которые попадают недобровольно, точно так же можно ожидать, что, по крайней мере сначала, новичок будет противиться определениям себя, которые официально предусмотрены для таких людей, как он, и поэтому будет ориентироваться на нелегитимные виды деятельности.

Наконец, как указывалось выше, в учреждениях, которые не предлагают ценных внешних стимулов и не учитывают качеств, присущих всем людям, скорее всего будут появляться неофициальные внешние стимулы.

Все условия, которые чаще всего способствуют активной подпольной жизни, имеются в одном институте, который сегодня приковывает к себе много внимания: психиатрической больнице. Далее я хочу рассмотреть основные аспекты практик вторичного приспособления, которые я зафиксировал в ходе годичного включенного наблюдения за жизнью пациентов государственной психиатрической больницы, насчитывавшей около 7000 постояльцев. Я буду называть ее «Центральная больница»[333].

Институты, подобные психиатрическим больницам, являются «тотальными» в том смысле, что их постоялец проводит все свое время на их территории в непосредственной компании других людей, точно так же отрезанных от внешнего мира. В этих институтах, как правило, есть две большие и довольно сильно различающиеся по своему положению категории членов: сотрудники и постояльцы; для удобства мы будем рассматривать их практики вторичного приспособления по отдельности.

Что касается практик вторичного приспособления персонала в Центральной больнице, то иногда, например, сотрудники просили пациентов посидеть с их детьми[334], поработать в саду и помочь по хозяйству[335]. Пациентов, имеющих право выходить в город, иногда отправляли туда по поручениям врачей и медсестер. Все знали, что санитары едят больничную еду, хотя это запрещено, и что работники кухни «тырят» продукты. Персонал часто использовал больничный гараж в качестве ремонтной мастерской для своих автомобилей и источника запчастей[336]. Санитар, работающий в ночную смену, часто имел и дневную работу и реалистично рассчитывал поспать во время дежурства, иногда прося других санитаров или даже дружественно настроенных пациентов дать в случае необходимости предупредительный сигнал, чтобы он мог спокойно выспаться[337]. Были один или два случая вымогательства, когда, например, санитары (по словам одного пациента) забирали у неговорящих пациентов деньги на буфет и покупали на них вещи, которые затем делили между собой или оставляли себе.

Думаю, эти практики вторичного приспособления сотрудников Центральной больницы были немногочисленными. Во многих других психиатрических больницах, а также в армейских подразделениях персонал ведет гораздо более насыщенную подпольную жизнь[338]. Кроме того, эти практики сотрудников Центральной больницы следует оценивать в контексте множества случаев, когда сотрудники уделяли время и внимание досуговой активности постояльцев в свое нерабочее время, тем самым демонстрируя большую преданность своей работе, чем от них ожидало руководство. Поэтому я не буду рассматривать многие стандартные практики вторичного приспособления, используемые подчиненными в трудовых организациях, такие как сокращение выработки[339], «бумаготворчество», «выполнение госзаказа»[340], сговор с целью подделки отчетов о производительности[341]; скажу лишь, что дотошность и внимательность, с которыми такие исследователи, как Дональд Рой и Мелвилл Далтон, описывают эти техники адаптации, являются образцом, на который должны ориентироваться исследователи других учреждений.

Рассматривая практики вторичного приспособления пациентов Центральной больницы, я буду по возможности упоминать аналогичные практики, о которых сообщается в исследованиях других типов учреждений, и осуществлять тематический анализ практик вторичного приспособления, который, на мой взгляд, применим ко всем учреждениям. Таким образом, я буду нестрого комбинировать историю одного случая и сравнительный подход, в некоторых случаях уделяя больше внимания сравнениям, чем исследованной мной психиатрической больнице.

333

Благодарности за помощь в проведении исследования высказаны в предисловии.

334

По всей видимости, постояльцы используются как няньки во всех тотальных институтах, сотрудники которых проживают с семьями на их территории. См., например, прекрасную работу Т.Э. Лоуренса о жизни в казармах британской армии и военно-воздушных сил в 1920-е годы: T.Е. Lawrence. The Mint (London: Jonathan Cape, 1955). P. 40.

335

См. интересный материал в: Kogon. Op. cit. P. 84–86, где рассказывается, как эсэсовцы заставляли узников работать в организованных при лагерях швейных мастерских, фотомастерских, типографиях, оружейных фабриках, гончарных и малярных мастерских и т. д., особенно во время рождественских праздников. Далтон (Dalton. Op. cit. P. 199), анализируя неофициальные вознаграждения на американском промышленном предприятии, приводит случай специализации на выполнении таких функций: «Тэд Бергер, официально числившийся бригадиром в столярной мастерской Мило, был негласным блюстителем и стражем системы дополнительных вознаграждений. Так как никто не сомневался в его преданности, ему предоставлялась значительная степень свободы в отношении его формальных обязанностей и от него ожидали, по крайней мере на уровне руководителей подразделений, что он будет исполнять функцию координационного центра этой системы. За это он получал как социальные, так и материальные вознаграждения, но его управление этой системой невольно служило социальным клеем, который соединял людей с разных уровней и из разных подразделений. Освобожденный от работы за станком, Бергер тратил как минимум шесть часов в день, мастеря детские кроватки, ставни, окна для гаражей, детские коляски, лошадки-качалки, столы, разделочные доски и скалки. Эти вещи делались по заказу руководителей разного уровня».

336

>Пример из области промышленности см. в: Dalton. Op. cit. P. 202.

337

Расхлябанность сотрудников ночной смены является, конечно же, обычным явлением в американских трудовых организациях. См., например: Seymour Martin Lipset, Martin Trow; James S. Coleman. Union Democracy: The Internal Politics of the International Typographical Union (New York: The Free Press, 1956). P. 139.

338

Например, использует электрошок в дисциплинарных целях. Джон Морис Граймс (John Maurice Grimes. When Minds Go Wrong: A Simple Story of the Mentally Ill [Chicago: Published by the Author, 1951]. P. 100) сообщает об известном приеме «мыло в носке» как об эффективном орудии санитара: оно не оставляет следов, его легко спрятать, и им нельзя убить.

339

Главная статья здесь: Donald F. Roy. Quota Restriction and Goldbricking in a Machine Shop // American Journal of Sociology. 1951. Vol. 57. № 5. P. 427–442. См. также: Orvis Collins, Melville Dalton, Donald F. Roy. Restriction of Output and Social Cleavage in Industry // Applied Anthropology. 1945. Vol. 5. № 3. P. 1–14.

340

См. примечание к: Edward Gross. Work and Society (New York: Crowell, 1958). P. 521: «Иногда его называют также „домашней работой“; это занятие личными делами [во время официальной работы], например починка ножки своего обеденного стола, ремонт домашних инструментов, изготовление игрушек для своих детей и т. д.».

341

См., например: Donald Roy. Efficiency and «The Fix»: Informal Intergroup Relations in a Piecework Machine Shop // American Journal of Sociology. 1954. Vol. 60. № 3. P. 255–266.