Рассмотренные мной выше способы эксплуатации системы приносят выгоду лишь самому действующему лицу либо тесно связанным с ним людям. Практики, служащие корпоративным интересам, есть во многих тотальных институтах[357], но в психиатрических больницах коллективные способы эксплуатации системы встречаются не так часто. В Центральной больнице коллективные практики вторичного приспособления осуществлялись в основном пациентами, которые раньше находились в похожем на тюрьму институте внутри института — «тюремном корпусе», где содержались душевнобольные преступники. Например, в одной из палат для бывших заключенных одного из пациентов отправляли на кухню непосредственно ко времени приема пищи, чтобы он приносил еду горячей в закрытом лотке; иначе, пока она медленно ехала под землей, она успевала остыть.
Рассматривая процесс «эксплуатации системы», нужно обязательно обратить внимание на то, каким образом пациенты эксплуатировали саму госпитализацию. Например, как персонал, так и постояльцы иногда говорили, что некоторые пациенты легли в больницу, чтобы сбежать от семейных и служебных обязанностей[358], или чтобы бесплатно получить некоторые базовые медицинские и стоматологические услуги, или же чтобы избежать уголовной ответственности[359]. Я не могу подтвердить истинность этих утверждений. Кроме того, некоторые пациенты, имевшие право выхода в город, утверждали, что они использовали больницу в качестве подсобного помещения, чтобы протрезветь после попойки в выходные; эту функцию больницы усиливало распространенное мнение, что транквилизаторы являются хорошим средством от сильного похмелья. Другие пациенты, обладавшие правом выходить в город, соглашались на гражданскую работу за зарплату ниже прожиточного минимума, повышая свою конкурентоспособность благодаря доступности бесплатной больничной еды и жилья[360].
Были и менее традиционные способы эксплуатации больничной системы. Всякое общественное учреждение принуждает своих членов к определенным контактам лицом к лицу или, по крайней мере, увеличивает вероятность таких контактов, что становится основанием для практик вторичного приспособления как в психиатрической больнице, так и в других институтах. Одной из групп пациентов, которые пользовались социальными возможностями больницы, были бывшие заключенные, выпущенные из тюремного корпуса. Это были сравнительно молодые люди, как правило, выходцы из городского рабочего класса. Оказавшись собственно в больнице, они получали больше приятных рабочих заданий, чем они привыкли, и возможность общаться с привлекательными пациентками; большинство мужчин, которых в другом институте назвали бы «заводилами кампуса», были из их числа. Другой группой были чернокожие: некоторые из них при желании могли в определенной мере преодолевать классовые и расовые барьеры, заводя дружбу и любовные отношения с белыми пациентами[361], а также вступая в профессиональные контакты с психиатрами, в ходе которых те говорили с ними на языке среднего класса и демонстрировали соответствующее отношение, что было невозможно за пределами больницы. Третьей группой были гомосексуалы: попав в больницу из-за своих наклонностей, они оказывались в однополом общежитии с соответствующими возможностями для сексуальных связей.
Одним из интересных способов эксплуатации больничной системы, к которому прибегали некоторые пациенты, было общение с внешними людьми. Интерес к взаимодействию с внешними людьми был связан с тем, что в больнице пациенты были чем-то вроде отдельной касты, а также с мифами, сопутствующими стигматизирующему ярлыку безумия. Хотя одни пациенты утверждали, что им некомфортно общаться с не-пациентами, другие, указывающие на другую сторону той же монеты, считали, что общение с не-пациентами полезнее для здоровья и к тому же является своеобразной рекомендацией. Кроме того, внешние люди обычно реже унижали пациентов из-за их статуса, чем сотрудники больницы; внешние люди не знали, насколько низким является положение пациента. Наконец, некоторые пациенты говорили, что им надоело обсуждать свое заточение и свой случай с другими пациентами и поэтому они смотрели на разговоры с внешними людьми как на способ забыть культуру пациентов[362]. Общение с внешними людьми могло служить для пациента подтверждением того, что он не является психически больным. Поэтому естественно, что на территории больницы и в досуговом центре осуществлялся «переход», служивший важным источником уверенности в том, что пациент на самом деле ничем не отличался от здорового человека и что здоровые люди на самом деле не так уж умны.
357
См., например:
358
В одном из отделений больницы было значительное число пациентов-мужчин, которые попали в больницу, когда рабочих мест было мало, и, будучи отрезанными от потока событий снаружи, все еще верили, что, находясь внутри, они «хорошо устроились». Как сказал один их них, когда получил бесплатный десерт: «Снаружи ты такого яблочного пирога за двадцать пять центов не получишь, ни за что». Здесь до сих пор можно изучать апатию и нужду в безопасной пристани, характерные для периода депрессии и сохранившиеся в институциональном янтаре.
359
Для мужчины из низшего класса, уже имеющего стигму бывшего пациента психиатрической больницы и вынужденного соглашаться на работу, для которой наличие опыта или стаж не имеют особого значения, поступление в психиатрическую больницу, где он уже во всем разбирается и где у него есть друзья среди санитаров, не является большой потерей. Рассказывают, что некоторые из таких бывших пациентов носили с собой медицинскую книжку с историей их болезни; когда их забирала полиция по тому или иному обвинению, они показывали свою медицинскую книжку и снова оказывались в больнице. Однако пациенты, которых я знал, утверждали, что, если не считать обвинения в убийстве, госпитализация в целом была не лучшим способом избежать наказания: в тюрьме ты имеешь оговоренный срок заключения, возможность подзаработать и, все чаще, хороший телевизор. Но мне показалось, что этот аргумент на самом деле следует считать частью негативного отношения к персоналу, за исключением тех больниц, в которых, как в Центральной больнице, есть специальное здание для «невменяемых преступников».
360
Как уже говорилось, с точки зрения агрессивной психиатрической доктрины эти мотивы злоупотребления госпитализацией можно интерпретировать как симптомы того, что пациент «действительно» нуждается в психиатрическом лечении.
361
Я часто слышал, как белые санитары и пациенты старой закалки ворчали при виде черного пациента, ухаживающего за белой пациенткой. Этой консервативной группе противостояли обогнавшая их на социальную эпоху больничная администрация, которая упразднила сегрегацию в приемном и гериатрическом отделениях и начала упразднять ее и в других отделениях, а также компании молодых пациентов, которые, очевидно, хотели быть «продвинутыми» и не делить людей по цвету кожи.
362
Все эти проблемы можно, конечно, найти в любой стигматизированной группе. Иронично, что пациенты, говоря: «Мы просто отличаемся от нормальных людей, вот и все», не понимают, как и остальные «нормальные девианты», что это одно из самых стереотипных, предсказуемых и «нормальных» убеждений в любой стигматизированной группе.