У каждого свое дерево, и если кому-нибудь хотелось забраться на чужое, то он должен был попросить разрешения.
Однако, поскольку ноги и руки Ясуаки-тяна были изуродованы болезнью, он никогда не лазил на деревья и, естественно, не имел своего. Поэтому-то Тотто-тян и решила пригласить его «к себе». Они договорились держать это в тайне, иначе кто бы им позволил. Уходя из дому, Тотто-тян сказала, что едет к Ясуаки-тяну домой, в Дэнэн-Тёфу. Это была маленькая ложь, поэтому Тотто-тян старалась смотреть на шнурки туфелек, а не на маму. Но, прощаясь с Рокки, которая проводила ее до станции, она все-таки не удержалась и сказала правду:
– Сегодня Ясуаки-тян будет гостить у меня на дереве.
Когда Тотто-тян с болтающимся проездным билетом добралась до школы, у цветника на пустом дворе – уже начались каникулы – ее поджидал Ясуаки-тян. Он был всего лишь на год старше Тотто-тян, но держался с большим достоинством.
Завидя девочку, Ясуаки-тян поспешил навстречу, припадая на ногу и балансируя руками. Тотто-тян даже заулыбалась от радости, предвкушая удовольствие. Ясуаки-тян засмеялся в ответ. Потом Тотто-тян отвела его к своему дереву, а сама – так было решено еще накануне вечером – побежала в кладовку, где дворник хранил инвентарь, и приволокла лесенку. Поставив ее к стволу, она быстренько вскарабкалась на дерево и, придерживая лесенку рукой, позвала сверху Ясуаки-тяна:
– Порядок, давай сюда!
Но руки и ноги Ясуаки-тяна были настолько слабы, что ему оказалось не под силу подняться самому даже на первую ступеньку. Тогда Тотто-тян кубарем скатилась вниз и принялась тащить Ясуаки-тяна кверху. Но у хрупкой девочки сил хватило лишь на то, чтобы удержать Ясуаки-тяна на шаткой лестнице. Наконец он слез со ступеньки и, понурившись, прислонился к дереву. Тотто-тян поняла, что замыслили они нелегкое дело. «Как же быть? Ведь нельзя же отказаться от затеи, да и Ясуаки-тян так мечтал побывать у нее „в гостях“!» Мальчик совсем приуныл, и она, надув щеки, чтобы растормошить его, лукаво проговорила:
– Постой-ка, я кое-что придумала!
Она снова побежала в кладовку и, перевернув там все вверх дном, в конце концов обнаружила стремянку. «Вот она не будет шататься, и мне не придется держать ее», – подумала Тотто-тян. Она потащила стремянку к дереву, удивляясь появившейся невесть откуда силе. Особенно ее обрадовало то, что стремянка доставала почти до самой развилки.
– Теперь не бойся, шататься не будет! – сказала она.
Ясуаки-тян с опаской взглянул на стремянку. Потом перевел взгляд на покрывшееся испариной личико Тотто-тян. Сам он тоже взмок от напряжения. Еще раз посмотрев на дерево, Ясуаки-тян с отчаянной решимостью поставил ногу на первую ступеньку.
Они не помнили, сколько прошло времени, прежде чем Ясуаки-тян забрался на дерево. Нещадно палило летнее солнце, но они думали лишь об одном – как бы достигнуть верхней ступеньки. Тотто-тян стояла внизу, руками подталкивая ноги Ясуаки-тяна, а головой упираясь ему в спину. Ясуаки-тян тоже старался изо всех сил и наконец добрался до верха стремянки.
– Ура!! – закричали оба.
Но дальше все усилия, казалось, пошли прахом. Тотто-тян легко вскочила на развилку, а вот Ясуаки-тян, как она его ни тащила, так и застрял на стремянке. Вцепившись в нее, Ясуаки-тян беспомощно смотрел на Тотто-тян. Она чуть не расплакалась – так ей хотелось, чтобы Ясуаки-тян побывал на ее дереве, с которого так далеко видно…
Но все-таки сдержала слезы: заплачь она, заплакал бы и Ясуаки-тян.
Она взяла мальчика за руки. Его изуродованные полиомиелитом кисти были гораздо крупнее, а пальцы длиннее, чем у Тотто-тян.
– Давай сделаем так: ты прислонись к стволу, а я попробую втащить тебя на дерево, – предложила она.
Если б кто-нибудь из взрослых увидел эту сцену – мальчик висит на стремянке, а девочка, встав во весь рост на развилке, тащит его наверх, – он бы пришел в ужас. Еще мгновение – и они вот-вот рухнут вниз!
Но Ясуаки-тян полностью доверился Тотто-тян, а та в свою очередь готова была отдать за него жизнь. Вцепившись в него маленькими ручонками, она изо всех сил тянула его к себе. Казалось, ей помогали облака-великаны, время от времени заслонявшие их от палящих лучей солнца.
Наконец они очутились на дереве. Тотто-тян пригладила рукой взмокшие от пота волосы и, вежливо поклонившись, приветствовала гостя:
– Добро пожаловать!
Ясуаки-тян оперся о ствол дерева и немного смущенно ответил:
– Разрешите побеспокоить?
Все было внове для Ясуаки-тяна. Он был счастлив.
– Вот что значит залезть на дерево! – проговорил он.
Потом дети долго сидели на развилке и болтали о всякой всячине:
– Моя сестра, которая живет в Америке, рассказывала, что там придумали такое!.. Как это… телевидение. Вот если и у нас, в Японии, будет такое, то можно, сидя у себя дома, смотреть, ну, скажем, сумо[9]… Что-то вроде ящика…
Тогда Тотто-тян даже и в голову не приходило, как пригодилось бы Ясуаки-тяну чудесное изобретение, сколько бы он смог увидеть, не выходя из дома. Ему ведь так трудно ходить далеко.
Она только не поняла, каким образом великаны-борцы приходят к тебе домой, забираются в ящик, а потом исчезают. Во всяком случае, рассказ Ясуаки-тяна показался ей сказкой. Ведь тогда в Японии никто еще и слыхом не слыхивал о телевидении. От Ясуаки-тяна она впервые узнала об изобретении, которое потом определило ее судьбу.
Стрекотали цикады. Дети были счастливы. Первый и последний раз Ясуаки-тян взобрался на дерево.
Испытание в храбрости
В тот вечер, когда они ночевали «под открытым небом» в актовом зале, в палатках, директор объявил: «Скоро мы проведем состязание на смелость. Оно состоится ночью, у храма Кухомбуцу. Кто хочет быть привидением, пусть поднимет руку».
Сразу же семеро мальчишек подняли руки. И вот наступил день состязания. Ребята, которые вызвались быть привидениями, принесли с собой самодельные костюмы и, нарядившись в них, с грозными воплями побежали прятаться на территории храма. Остальные – их было человек тридцать – должны были разбиться на небольшие группки, человек по пять, и выйти из школы друг за другом, чтобы обойти храм и кладбище и вернуться в школу.
Каждый сможет таким образом испытать свою храбрость, объяснил директор, но если кому-нибудь станет страшно, он может вернуться с полдороги, никто упрекать его не станет.
Тотто-тян принесла с собой карманный фонарик, который она выпросила у мамы. «Только не потеряй», – предупредила та.
Мальчишки захватили из дому сачки для бабочек и веревки, чтобы связать пойманное привидение.
Пока директор объяснял правила состязания, а ребята делились на группы, играя в дзянкэн[10], стемнело, и первая группа могла уже выступать. С веселым визгом дети ринулись за школьные ворота. Наступила очередь и группы Тотто-тян.
Директор сказал, что по дороге до храма Кухомбуцу никаких привидений не будет, но они засомневались. Дрожа от страха, дети наконец добрались до храмовых ворот, за которыми виднелись огромные фигуры Стражей. И хотя ярко светила луна, казалось, что вокруг храма кромешная тьма. Как хорошо и привольно в парке днем, а сейчас от страха душа уходит в пятки. Все озирались в ожидании – вдруг откуда-нибудь выскочит привидение! Стоило ветру пошевелить веткой, как раздался чей-то испуганный вскрик. «Привидение!» – вопил другой, наступив на что-то мягкое. Дело дошло до того, что подружка, которую Тотто-тян держала за руку, начинала казаться привидением. Тогда она решила, что с нее довольно и на кладбище она не пойдет: уж там-то привидение обязательно ее подкараулит. К тому же она теперь прекрасно знает, как проверяется храбрость, следовательно, можно возвращаться. И все остальные в группе были «за». Значит, не одна она! Возвращаясь, бежали без оглядки.
10
Дзянкэн – своего рода бросание жребия для того, чтобы определить, кому начать игру. Участники одновременно выбрасывают руки – открытая ладонь означает бумагу, сжатая рука – камень, два пальца – ножницы. «Бумага» завертывает «камень», «камень» разбивает «ножницы», «ножницы» режут «бумагу».