Выбрать главу

Пашка присел на краешек стула.

- Нравится тебе у нас?

- Я не знаю.

Ребята, сбитые с ног дневной усталостью, тихонько посапывали и что-то бормотали во сне. Босьян улыбался: ему снилось счастье, большое как Севан. Прораб потормошил Леху с Киева за плечо. Леха открыл шальные глаза, зачмокал губами, отбросил одеяло и потянулся за ватником - одеваться.

- Подвинься, - тихо сказал прораб, - я нового привел.

Леха снова зачмокал губами, прыгнул под одеяло и подвинулся на самый край.

- Ложись к нему, - сказал прораб Пашке. - А вы, - он обернулся к Флерову, - у меня переночуете.

- Давай, сынок, спи, - кашлянул Флеров и, нахмурившись, спрятал глаза под бровями.

Пашка сбросил тулуп, обернулся к отцу и вдруг по-детски, всем лицом улыбнулся ему. Флеров снова кашлянул и пошел следом за прорабом.

Пурга металась веселая, как форель. В воздухе пахло весной, хотя еще только начинался декабрь.

Взрыв

Земля на узкой таежной поляне была теплая и мягкая. Федька Кольцов вдавился в эту землю. Только левую руку он выбросил далеко вперед, чтобы удобнее было смотреть на секундную стрелку часов. Стрелка передвигалась, цепляясь за каждое деление на циферблате. Раскаленный диск солнца стоял высоко в небе.

"Шею сожжет. Почему белый шарфик не надел?" - досадливо подумал Федька и замер:

сейчас, через пять секунд, должен был произойти взрыв.

- Федь, - шепнул Серегин, лежавший в соседней траншее, - что-то не рвет.

- Рванет, - пообещал Федька и легонько дунул перед собой. Сразу же поднялся ленивый фонтанчик пушистой пыли.

"Грязный я, наверное, - подумал Федька, - просто ужас. Вернемся в поселок, дорвусь до реки".

Прошло лишних пятнадцать секунд, а взрыва все не было.

- Федь, - снова шепнул Серегин, - не рвануло.

Кольцов оторвал голову от земли. Потом приподнялся и посмотрел перед собой.

Проклятая кряжистая, похожая на бычий лоб сопка торчала по-прежнему как раз на линии будущей просеки. Прораб послал Федьку, бульдозериста Жору и пять лесорубов пробить путь к Машенькиным ключам; там геологи решили ставить рудник. Надо было проложить путь для тракторов и машин с оборудованием. Федька, Серегин и лесорубы продирались сквозь знойную, душную тайгу, рвали маленькие сопки, а с этой, бычьей, возились уже третий день, и все без толку. А машины и тракторы геологов ждали в поселке. И прораб ругался: Серегин и Федька до зарезу были ему нужны на трассе...

Прошла минута. Бикфордов шнур наверняка сгорел. А взрыва все не было. Федька крикнул лесорубам, лежавшим позади Серегина:

- Братки, давай бегом в тайгу!

- Зачем? - спросил Серегин.

- А что им тут, кадриль хороводить? Вдруг рванет...

- Вдруг! - передразнил его Жора. - А ты?

- Я! Я! - обозлился Федька. - Я взрывник. Мне видней. Убегай! - крикнул он, обернувшись к Серегину.

Жора не двинулся с места. Он смотрел на Федьку и улыбался.

- Убегай! -снова крикнул Кольцов. - Не богом же тебя просить!

- Никуда я не побегу.

- Побежишь!

- Нет. Без нервов. Я же сказал: нет.

Тогда Федька легко выскочил из траншеи и встал во весь рост на маленьком бруствере, обложенном дерном. Бычья сопка, последняя преграда на пути к руде, последняя задержка к возвращению на трассу железной дороги, торчала по-прежнему зло, упрямо выпятившись круглыми каменными глыбами.

- Ты что, сдурел? - спокойно спросил Серегин из своего укрытия.

Федька ничего не ответил. Жора повторил свой вопрос, но уже тише. Федька опустился на корточки и сказал:

- Не говори глупостей, Жора. Туда ведь все равно идти придется. Шнур-то новый надо проложить? Или нет?

С опушки закричали лесорубы:

- В чем дело?!

- Да так, ничего! - ответил Кольцов, прижав ко рту ладони, чтобы было слышнее.

- Вместе пойдем шнур прокладывать, - сказал Серегин и осторожно выполз из своей траншеи. - А страшно, черт его. дери!

- Переживем. У тебя махорка есть?

- Ты ж некурящий.

- Ладно, сверни цигарочку.

Серегин снова опустился в траншею и свернул там две цигарки.

- Иди сюда, покурим, - предложил он.

- Иди ты сюда, - ответил Федька с бруствера, - там душно. Пыль.

- Ты не форси, Федька. Тоже мне Чапай. Лезь ко мне, говорю! Вдруг рванет?

Воздух в тайге был синий, хвойный, напитанный терпким запахом отцветшей черемухи. На каменистом склоне сопки, поросшем желтой травой, как раз на том, который надо было взорвать, надрывались цикады. Изломанные жарой кусты подняли к желтому небу кривые, страшной формы ветки и словно застыли в мольбе о влаге, дожде, который несет с собой цветение и прохладу.

"У меня вроде нарыв на пятке, - рассеянно подумал Федька, - бежать трудно будет".

Жора из траншеи не вылезал. Курил он неторопливо, пуская синие колечки. Федька рвал цигарку тяжелыми затяжками, покашливая.