* * *
Покамест медлят сенокоски
Траву укладывать в стога,
В Москву от них на перекрестки
Сбегают летние луга,
Взмывая в заревах мгновенных
Игрой невиданных цветов
В руках красоток несравненных
На стеблях шелковых зонтов,
Подстерегая светофоры
Под шорох мчащихся машин
И привораживая взоры
Любви заждавшихся мужчин,
Тая загадочные блестки
В тени упругих лепестков
И опьяняя перекрестки
Нездешним запахом духов.
* * *
Повесы атомного века,
Былых наследники повес!
Вам не поможет дискотека —
Не там вы ищете невест.
Разуйте очи, и в натуре
Вы в этом лучшем из миров
Найдете их на верхотуре —
В комбинезонах штукатуров
И с трафаретом маляров.
* * *
Не в бреду и не в экстазе я,
А уверен и сейчас,
Что сама взглянула Азия
На меня из ваших глаз.
Неспроста тропою конною,
Уходящей сквозь пески,
На Восток всегда за женами
Устремлялись казаки.
Где ты, конь мой неподкованный?
Юность, где? И, как чудак,
Безнадежно очарованный,
Я твержу: «Светлана Пак…»
* * *
Дожди слепые! Почему
Мне так печально и тревожно?
А что случилось — невозможно
Никак понять мне самому.
Когда, сшивая землю с небом
Иглы мгновенной серебром
И степь наполнив духом хлеба,
Вы бьете в бубон за бугром,
Когда сквозь солнечную пряжу,
Мелькнув внезапно вдалеке,
Знакомый мальчик будто скажет,
Что все уже накоротке,
И вдруг живые нити рвутся
Травой, подкошенной в лугах,
Мои ли это слезы льются
Иль ваши капли остаются
Так долго сохнуть на щеках?
* * *
И млечный запах от коров,
И шорох листьев под ногами,
И капли слез на срезах дров
В меня впиваются когтями,
И то, что в глуби глаз твоих,
Всегда насмешливо-живых,
Теперь хозяйничает скука, —
Всё предвещает мне разлуку,
Как этот мой осенний стих.
* * *
А что, если вдруг
Я уйду от ответа
На этот внезапный
Вопрос о рассветах?
Конечно, они
Неизменно роскошны,
Но все-таки будьте
Вы впредь осторожны.
Иначе мне в пору
И впрямь удивиться:
Неужто в меня
Еще можно влюбиться?
И зря я смирился,
Считая утраты,
Что мне остаются
Одни лишь закаты.
* * *
Счастливым станет навсегда,
Кто вдруг нечаянно узнает,
Что беззаветная звезда
Его всю жизнь сопровождает.
С недосягаемых высот,
Его из вида не теряя,
Она ему лишь только шлет
Свой свет, дорогу озаряя.
При свете том он набредет
На луг, никем еще не смятый,
И там судьбу свою найдет
В траве, безмолвием объятой.
* * *
Любовь всегда самозабвенна,
Она не то что без стыда,
А без оглядки откровенна
В своей невинности всегда.
Ей недосуг, от уст уста
На пошлый шепот отрывая,
Спешить оправдываться, зная:
Она сама собой чиста.
И, с незапамятных времен
Уже привыкнув вне закона
Являться судьям непреклонным,
Она сама себе закон.
* * *
Ты не спрашивай, пожалуйста,
Отчего я сам не свой.
Не могу тебе я жаловаться —
Это случай не такой.
Ты рванулась бы стремительно
Взять и боль мою, и грусть.
Я ж теперь всего мучительней
Этой жертвы и боюсь.
Думал я, что только смолоду
Сердце; рвется из узды,
Как пришлось ему расколоту
Быть от лезвия звезды,
Но какой бы внешней силою
Не был вдруг я потрясен,
Я к тебе все так же, милая,
До конца приговорен.
И, как видно, не иначе нам
Чьей-то зависти в ответ,
А пройти еще назначено
Через этот звездный свет.
* * *
Я окликал тебя не раз,
Но ты стонала еле-еле…
Какие скорби в этот час
Могли сойтись к твоей постели?
Какая боль, ломая бровь,
Срывала с губ глухие звуки?
Какая тень твою любовь
Смущала призраком разлуки?
И я решил, что лучше штору
В проеме синем опустить,
Звезды далекой чтобы взору
К тебе все доступы закрыть.
* * *
Не упади, звезда, на землю,
Тебе на ней и места нет.
Лишь только в небе и приемлют
Земные очи звездный свет.
Не урони себя с вершины
В молниеносной борозде,
Не оставляй в ночной пустыне
Мне только память о звезде.
* * *
Ни тебя, ни себя
Я не ввергну в беду
И не выйду встречать
Голубую звезду.
Ей на небе светить
В ореоле венца.
Мне тебя долюбить
На земле до конца.
От нее сохранить
Я сумею любовь,
Так и быть, так и быть,
Зарубцуется боль.
* * *
Перед тем как в бессонное сердце
С дальним эхом войдет острие,
Я хочу на тебя насмотреться,
Незакатное счастье мое.
Я хочу, чтобы ты, как бывало
На исходе коротких ночей,
Напоследок опять подремала
В тишине у меня на плече.
Вот и все. Но хочу я сначала
Так суметь — и за гранью любя, —
Чтобы имя мое защищало
В этом мире надежно тебя.
* * *
Когда положенные сроки
Уже пройдут, смотри, звезда,
Пролить свой свет на эти строки
Не позабудь, не опоздай.
А чтобы не было сомнений
В их сути истинной, отмой
Ты их от праха наслоений
Своей небесною слепой.
И кто-то, может быть, в ненастье
Внезапных ввергнутый страстей
Свое сумеет вырвать счастье
Из им же сотканных сетей.
* * *
Не говори, не говори,
Я замолчать тебя заставлю,
Тебе все те же двадцать три,
И я ни часа не прибавлю.
И ты все та же, как тогда,
И я все так же из Ельшанки[23]
К тебе стремлюсь, моя звезда
В шинели серой и в ушанке.
А если, все ж не веря мне,
Ты на себя сама клевещешь,
Взгляни, не тот ли вновь трепещет
Над нами призрак в вышине?
Но, как и прежде, мы теперь
Над ним с тобою посмеемся
И вновь над бездною сольемся,
И вновь от нас отступит смерть.
* * *
Когда над спящим и непрочным
Над миром, выстрадавшим мир,
Все тот же ворон полуночный
Опять вторгается в эфир,
Когда он, вкрадчиво-зловещий,
У самой бездны на краю
Со старой злобою клевещет
Опять на Родину мою,
Над материнскою любовью,
Слезой омытою, парит,
На черных крыльях к изголовью
Дитя невинного летит,
Наперерез ему из тверди,
Живым и юным наперед,
Однажды павший, из бессмертия
Солдат бестрепетно встает.
До гроба верный ей при жизни,
До жгучей капли из свинца,
Он и за гробом ей, Отчизне,
Остался верен до конца.