Рыбы и морские беспозвоночные редко рождают отклик в душе человека. Тем не менее они являются одним из важнейших звеньев в сложном узоре взаимосвязей живого мира на нашей планете. И лишь рискуя подорвать собственные шансы на выживание, мы можем игнорировать то зло, которое мы причинили и продолжаем причинять морским обитателям. Сказать правду о судьбе, ожидающей рыб, нас вынуждает еще одна причина. Уже полвека люди, наживающиеся на уничтожении жизни в море, упорно отрицают свою вину, обвиняя в этом других животных. В части «Море без рыбы» названы истинные виновники опустошения моря и кое-что сказано об участи, на которую мы обрекли обитателей глубин и прибрежных вод Моря Кровопролития.
Глава 11
Королева треска и царственный лосось
Нашим современникам невероятно трудно представить себе огромное количество рыб в водах Нового Света в начале прихода европейцев. Наверное, так же трудно было поверить в это изобилие первым путешественникам. Судя по воспоминаниям, которые они нам оставили, такой избыток рыбы приводил их в состояние крайнего изумления.
В 1497 году Джон Кабот писал про Ньюфаундлендскую банку: «Она так кишит рыбой, [что] ее можно ловить не только сетями, но и корзинами, опускаемыми в воду [и утяжеленными] грузилами из камней». В 1535 году Жак Картье сообщал о низовьях реки Св. Лаврентия, что «эта река… самая богатая всеми видами рыб, о которых помнит любой, кто когда-либо видел или слышал о них: от устья до верховий вы встретите там в нерестовый сезон большинство разновидностей морских и пресноводных рыб… огромное количество макрели, кефали, каменного окуня, тунца, крупных угрей… миног и лососей… [в верхнем течении реки] много щуки, форели, карася, леща{77} и другой пресноводной рыбы».
С не меньшим энтузиазмом превозносил рыбную ловлю в Новой Англии капитан Джон Смит[66] в 1614 году: «Даже подросток юнга мог с кормы своего судна наловить столько голубых окуней, чопов и других вкусных рыб, что их хватало, чтобы кормить целый день до десятка матросов, а сетью [он мог поймать] тысячи штук трески, менька, палтуса, скумбрии, скатов и им подобных; на удочку матросы ловили какую угодно рыбу… здесь нет такой речки, где бы не водились в большом количестве осетры, или лососи {78}, или те и другие вместе; всех их можно было иметь в изобилии».
Завершим картину отрывком из одного описания залива Св. Лаврентия, относящегося примерно к 1680 году: «Здесь также можно встретить великое множество рыб любых видов: треску, лосося, сельдь, форель, окуня, скумбрию, камбалу, шэда, осетра, щуку, устриц, корюшку, ската, сига…»{79}
Настоящая глава вскрывает сущность морского промысла, начавшегося с массового лова нескольких видов рыб в Северо-Западной Атлантике и теперь, после пяти столетий, в течение которых человеческая алчность беспрестанно возрастала, приближающегося к своему неизбежному концу.
Вначале королевой рыб считалась треска. Однако она была лишь наиболее ценным видом из целой группы рыб, известных рыбакам под общим названием «донных». Рассказ о том, что мы сделали с запасами донных рыб, составляет первую часть этой главы. Во второй части речь идет о мелких «кормовых»[67] рыбах — маленьких существах, бесчисленные стаи которых в конечном счете играли решающую роль в питании донных рыб и множества других обитателей моря. Заключает главу рассказ об истреблении одной из самых прославленных рыб Северной Америки — атлантического лосося.
Первые путешественники обнаружили в судоходной береговой зоне северо-восточной части Америки два рода суши: одну — надводную береговую твердь — они назвали «Материком», другую — погруженную в зеленые воды на глубину от 30 до 150 морских саженей — «Банкой»[68]. Воды континентального шельфа от полуострова Кэйп-Код до острова Ньюфаундленд образуют бесподобное по размерам и плодородию морское пастбище — трехмерную водную толщу, достаточную, чтобы покрыть весь Североамериканский континент слоем воды почти метровой высоты. В 1500 году эти воды по объему биомассы морских организмов не имели себе равных в мире. Здесь было царство королевы трески.
В 1497 году Кабот называл Ньюфаундленд именем, присвоенным ему португальскими первопроходцами, — «Баккальё» (Baccalaos), которое в переводе означает не что иное, как «царство трески». А Петер Мартир (примерно в 1516 году) сообщал о том, что «в море, примыкающем к [Ньюфаундленду, Кабот] обнаружил столько… большой рыбы… называемой «баккальё»… что она иногда даже мешала движению его кораблей».