Прославлен будь, герой,
Сломивший вражий строй,
Кто, свою мощь в бою приумножа,
Низверг бесовский строй.
Сразил того, кто власть
Решил бесстыдно скрасть,
Глас Небес наотрез кто отринул,
От Бога смел отпасть.
1990 Властитель бранных сил,
Могучий Михаил,
Ты позор властно стер с лика Неба,
Огнь битвы укротил.
Низринут мерзкий враг,
Сверкает Божий стяг,
О, какой вновь покой в Эмпирее,
Сколь мир наставший благ!
В знак пораженья зла
Да преклоним чела, —
2000 В честь Творца из дворца сил Небесных
Да возлетит хвала!
Михаил
Хвала Всевышнему, мир в Ангельстве возможен;
Повержен Архивраг, его штандарт низложен,
И самый знак его, рассветная Звезда,
Во чистый прах Небес впечатан навсегда.
Все, нами взятое у Духов непокорных,
Взнесем трофеями, — и славу на валторнах
И трубах возгремим победе над врагом,
Что мнил слабейшего найти во Всеблагом
2010 Подателе Всего, — Истоке и Основе,
Кто полон к сущему отеческой любови,
Не будет более Господен небосклон
Неблагодарностью коварной затемнен;
Непокорившимся — в глубинах безотрадных
Отныне суждено, прияв чудовищ смрадных
Обличия, — уйти в первоначальный мрак.
С грозящим Господу да будет с каждым так.
Хор
Да будет с каждым так отныне и вовеки,
Кто Божья облика не зрит во человеке [63].
Гавриил, Михаил, Хор.
Гавриил
2020 Увы, увы, увы, о чем ликуют здесь?
Да смолкнут похвалы: испорчен праздник весь,
Уместней бы не петь, а возрыдать от срама.
Михаил
Гавриил
В падении Адама.
Сей первый человек, людского рода ствол,
Себя во скверну вверг, во грех преступно ввел
Потомков собственных.
Михаил
Сие подобно грому,
Рождает эта весть печаль неизрекому.
Фельдмаршал угрожал ужели и Земле?
Гавриил
Он армию собрал, блуждавшую во мгле;
2030 Своих полковников, подав левых глубоко,
И стан расположил, страшась Господня Ока,
Ко облаке пустом, в пещере жуткой, где
Выл взор его незрим, пылавший во стыде.
И возопил, совет собравши преисподний,
С престола, не смирен победою Господней:
Ты, кто не укротил, но лишь осилил нас [64]!
Отмщенья нашего приходит грозный час,
И отвратить его потуги будут тщетны.
Я Небу нанести готов удар ответный,
2040 Их отражение земное оскверни:
Сместить Адамов род есть планы у меня
С престола, что ему дарован в колыбели,
И погубить его: иной не знаю цели.
Коль дан ему запрет — уже немудрено
Навеки положить на род его пятно,
Чтоб, телом и душой загублен и отравлен,
От милости Небес, он был навек отставлен,
Днесь отнятой у пас, — да мыслимо ужли,
Чтоб малочисленный, ничтожный червь Земли
2050 В страданьях и трудах заполучил державу,
Что нам принадлежать обязана по праву?
Провижу загодя: Адамовы сыны
По свету мечутся, блаженства лишены;
Природа, не стерпев позорища такого,
В безвиднее Ничто вернуться жаждет снова:
Адама также зрю: падение вослед,
Божественных зениц он утеряет свет,
Он, прозябающий в безрадостной юдоли,
Подобьем Божиим не сможет зваться доле;
2060 Пусть в лоне матери сегодня зреет плод —
Назавтра, знаю, Смерть легко его пожрет, —
С престола я тогда сойти велю Тирану:
Тогда пропойте мне на Небесах осанну,
Мои соратники, друзья и сыновья, —
Вам жертвы щедрые сулю в грядущем я;
Поскольку на Земле все люди, без изъяты;,
Обречены тавру Адамова проклятья,
Зло множить новым алом — им участь суждена.
Вот моего вецна разбитого цена.
Михаил
2070 Хулитель дерзостный в пылу противства жгучем!
Уж погоди, тебя от клеветы отучим.
Гавриил
Так молвит Люцифер, и Велиала шлет [65],
Чтоб спешно совращен был человечий род.
Зло — самый лютый зверь меж остальными всеми.
Познанья древо змей легко нашел в Эдеме,
Стал за людьми следить из веток — чтоб сперва
Приманку облачить в приятные слова,
И скоро нашептал жене Адама, Еве:
О, несравненны сколь плоды на этом древе!
2080 Того не может быть, чтоб уж настолько строг
Был прикасаться к ним запрет, который Бог
Зачем-то наложил. О сем но вспоминая,
Как лаком этот плод, изведай, дщерь земная,
Отравы не таит чудесный сок плода:
Вкуси его, вкуси — о, как он спел! — тогда
Ты знанье обретешь. Не бойся святотатства:
Вкусив его, опричь великого приятства,
Ты станешь Господу величием равна —
И зависть в Нем возжжешь. Вот какова цена
2090 Господней мудрости, — вкуси же то, что манит!
Невесту дивную слова такие ранят,
Ее влечет плода познанья красота,
Глаза пленяются, за ними вслед — уста,
Они — возжаждали, желанье движет пястью,
Срывает, пробует — к великому несчастью —
С Адамом делит плод, — и тотчас же, впервой
Зрят наготу свою они, и вот — листвой
Сокрыть пытаются срам обнаженных чресел,
Взыскуют, чтобы лес их тенью занавесил.
2100 Но от возмездия сокрыться ли в тени!
Темнеет Небосвод. Зрят радугу они,
Предвестье близкое карающему року.
Рыдает Эмпирей. Что в оправданьях проку!
Прощенья людям нет и быть не может за
Их преслушание. Уже гремит гроза,
Повсюду страх и стон царят в пучине мрака;
И прочь бегут они, — куда бежать, однако,
От вечного червя, от жгучего стыда?
Бегут, идут, ползут, не ведая, куда.
2110 Им смерть предвещана. Раскаяньем пылая,
Рыдают падшие. Где гордость их былая!
Смятенные, стоят, понуривши главы:
И шорох ручейка, и легкий шум листвы —
Им страшно в мире все; но происходит чудо:
Гряда чреватых туч вскрывается, оттуда
Им предстает Господь [66], печалуясь вельми,
И глас Его гремит над миром и людьми.
вернуться
Кто Божья облика не зрит во человеке. — По мнению ряда специалистов, сюжет и действие собственно "Люцифера" здесь заканчиваются, здесь же исчерпывается разработка материала, почерпнутого Вонделом из вступительного монолога Сатаны в "Адаме изгнанном" Гроция. Не следует забывать, однако, что, отсылая еще в самом начале действия Аполлиона составить доклад об Эдеме, Люцифер проявил интерес именно к человеку — к объекту его последующих происков. Таким образом, вместе с падением Ангелов тема для Вондела еще далеко не была исчерпана. Однако шестидесятисемилетний поэт, видимо, не был уверен, что ему хватит сил написать еще одну трагедию, поэтому весь дальнейший текст в "Люцифере" представляет собою конспект будущей драмы "Адам в изгнании", где те же самые события развернутся в широкое сценическое полотно.
вернуться
Ты, кто не укротил, но лишь осилил нас! — Ср. в I песни "Потеряного рая" Мильтона слова Сатаны:
...пройдя
Горнило битв, не ослабели мы,
Но закалились и теперь верней
Мы вправе на победу уповать:
В грядущей схватке, хитрость применив,
Напружив силы, низложить Тирана,
Который нынче, празднуя триумф,
Ликует в небесах самодержавно!
Ср. также со вступительным монологом Люцифера в "Адаме в изгнании" (наст. изд., с. 122) и со вступительным монологом Сатаны в "Адаме изгнанном" Гроция (наст, изд., с. 339).
вернуться
Так молвит Люцифер, и Велиала шлет... — Люцифер в написанной спустя десять лет второй части трилогии пошлет совращать человеческую чету не Велиала, а Асмодея, "демона противобрачия", лишь тот уже, в свою очередь, пошлет своего оруженосца Велиала; одобрение по поводу удачного совращения от Люцифера тоже целиком достанется Асмодею. Между тем в рассказе Гавриила нет противоречия с дальнейшим текстом: в конечном счете, Гавриил лишь не сообщает Ангелам о посредничестве Асмодея, в остальном его рассказ точно следует будущему тексту "Адама в изгнании".
вернуться
Им предстает Господь... — по Библии, в этот момент Адаму и Еве действительно является сам Бог; по Гроцию — над сценой звучит "Глас Божий". См. выше, примеч. к имени "Уриил".