Хор
Несчастный род, что был столь Господом возлюблен!
Всего глоток один — и ты уже погублен.
Гавриил
2120 Адам! — гремит Господь, — явись пред Божий зрак.
Не смею, Господи, ничтожен есмь и наг.
О наготе своей отколе ты проведал?
Единственный ты мой запрет ужели предал?
Противостать жене мне не достало сил.
Она речет; меня змей люто искусил.
Проступок на себя никто приять не хочет.
Хор
Пощады! Что ж Господь за преслушанье прочит?
Гавриил
Бог покарал жену, что долг презрела свой,
Мужепослушеством и болью родовой;
2130 Стал наказанием убогий труд — мужчине,
Он землю тощую мотыжит пусть отныне,
Волчцы и терние на коей возрастут;
Над змеем, наконец, свершился правый суд:
Ему, ползучему, прах да пребудет пищей.
Но, чтобы род людской, нагой теперь и нищий,
Утешен был, Госнодь послал благую весть:
От семени людей он обещал возвесть
Того, кто голову отсечь Дракону сможет,
Когда Землею век еще не будет прожит.
2140 Хотя жестокий Зверь язвит людей в пяту,
Триумф Героя ждет, всхожденье в высоту.
К вам послан Господом я с вестью сей пречудной.
Постройтесь же теперь: вам путь назначен трудный.
Михаил
К Земле, мой Уриил, твой должен путь пролечь:
Яви преслушникам пылающий свой меч,
Покинут пусть Эдом: им доле жить невместно
Там, где закон она попрали столь бесчестно.
Ты в оскверненный рай стеречь поставлен вход,
Не то вкусят они со древа жизни плод
2150 И станут вечно жить. Усердствуй, услужап:
Небесного не дай расхитить урожая!
Отныне райских врат ты — вечный часовой,
И да влачит Адам убогий жребий свой,
Оплакивая рай, который им утерян.
Озия [67], коему алмазный млат доверен,
И звенья тяжкие рубиновых цепей —
Во преисподнюю немедленно поспей,
Поймай, свяжи, закуй в незыблемые скрепы
Исчадий, что досель столь яростно свирепы,
2160 Дракону дерзкому и мерзостному льву
Железа наложи на когти, на главу.
Авария, тебе доверено ключарство
Над бездной жуткою, где сковано коварство:
Да будут замкнуты в затворе сем враги.
Македа, пламенник приемли и зажги
Во глубине земной — болот ужасных серу:
Да станет пыткою сей пламень Люциферу,
И пыткою другой — неукротимый хлад;
Там Ужас, Жажда, Глад и скорбь да воцарят,
2170 Да водворится там Отчаянье отныне
Во наказание противству и гордыне;
Не будет Божий блеск зрим в страшном том дыму
Закованному там вовек ни одному,
Пока от семени взрасти черед наступит
Тому, в любови кто Адамов грех искупит.
Хор
Спаситель, будет кем оборон Змей, гряди,
Адамов от греха ты род освободи,
Потомкам Евы вновь, прощая, не карая,
Затворы отомкни потерянного рая;
2180 Мы числим каждый век, и год, и день, и час,
Ждем этой милости: гремит Природы глас,
Прославленной опять в блаженстве и любови, —
Трон, древле Ангельский, да воссияет внове!
Адам в изгнании, или трагедия всех трагедий
Prima malorum causa [68].
вернуться
67
Озия... Авария... Македа (и далее до ст. 1265). Все три имени встречаются в Библии, но не как имена Ангелов. Почему Вондел назвал именно эти три имени — по сей день остается причиной споров в нидерландистике. Ключ к пониманию, возможно, содержится все в той же неканонической "Книге Товита", где Рафаил говорит о себе: "Я — Азария, сын Анания Великого". Если Азария — просто второе имя Рафаила, то, возможно, Озия и Македа — просто вторые имена прочих главных Архангелов (Гавриила и Уриила).