Адам
В сем упоительном краю
Найти сколь благодатно друга!
О раздели, моя супруга,
Сладчайшую судьбу мою!
Сколь мало радуют богатства
Не разделенные, любя:
Когда бы жил я без тебя,
На что бы нужны все приятства?
О, как тебя ни называй —
200 Невестой, дочерью, сестрою, —
Мечтаний о тебе не скрою
Средь розанов и райских вай!
Ева
С тобою часть одну беру,
Мы жизни вместе будем рады,
От мига утренней прохлады
До тьмы, что снидет ввечеру.
Я послушанья не нарушу.
Покорствовать отрадно мне
В сем мире: Всеблагой зане
210 В твоей мою расплавил душу.
Адам
Вы, стражи-ангелы, несущие дозор,
Искусные взносить хвалы поочередно:
О том, устроен мир насколько превосходно,
Да повествует ваш благословенный хор.
Хор Ангелов-хранителей.
I. Песнь:
Мир до создания природы [106]
Являл одну безвидну тьму, —
Но Божий Дух, слетя над воды,
"Да будет свет!" — прорек сему.
И свет явился ниоткуда
220 Бесплотной россыпью лучей,
Пусть не пленяло это чудо
Тогда ничьих еще очей
И ничего не означала
Смен света мраком череда,
Но было явлено начало
Всем веществам как раз тогда.
О свет! Поем тебе сегодня,
Как славна первенца Господня!
I. Ответная песнь:
И той же дланью Милосердный
230 Дал, вновь являя щедроту,
Подтвердной влаге и надтвердной
Разграничительну черту,
С тем, чтоб грядущие народы
С еще не созданной Земли
Взнесенную в надмирны своды
Господню зрить дугу могли;
Тогда же был воздвигнут Богом
Над гладью низлежащих вод
Неосязаемым чертогом
240 Хрусталесферный небосвод —
Услада будущего зренья.
Был день вторый миротворенья.
II. Песнь:
Но скрыта влагою излишней
Была земля. Определив
Ей сушей быть, велел Всевышний
Стать по сему. Пришел отлив.
Воздвиглись берега на страже
Угомонившейся воды,
И стали гор приморских кряжи
250 И дюн зыбучие гряды.
Покровом травным и древесным
Укрыл Господь лицо долин,
И повелением всеместным
Установил цветенья чин
Красе живой, но безглагольной.
О, лепота природы дольной!
II. Ответная песнь:
На Небеса взведенно было
Их чудо главное тогда:
Сверкнули дневного светила
260 Рубиновые обода,
По горнему летя простору,-
А вслед за оным в час ночной
Пришел черед и звездну хору
Всходить в сообществе с Луной.
Возможно стало числить годы,
Вести учет бегущих дней
По обновлениям природы,
Прослеживая зорко в ней
За чередой времян несхожей:
270 В сем знаменье был промысл Божий.
III. Песнь:
Уж каждая в своей оправе
Субстанция, что в мире суть,
Но пятый день к явленной славе
Приложит ли хоть что-нибудь
Веленьем высшим? Рыбы, птахи —
Прибавок дня сего таков;
Одни — почали крылии взмахи,
Другие — плески плавников;
Стада взрезвились кашалотов,
280 Достойно стало и орлам
Стремить до Солнца мощь полетов,
Могучим радуясь крылам;
Глубинны и воздушны дали
Живым родам наделы дали.
III. Ответная песнь:
Во день шестый земные звери
Взошли на травяной покров
Владеть, потребностей по мере,
Преизобилием даров
Творца всеобщей благодати,
290 Кто небо человеку дал,
А такожде небесны рати
Ему направил под начал,
В сию обитель благостыни,
Супругам данную во власть
Творцом, который людям ныне
Определил блаженну часть:
Среди сего роскошна дола
Ждать высочайшего престола.
Гавриил, Рафаил, Михаил.
Гавриил
Мы плавно движемся вдоль млечного пути,
300 Светило миновав, спешащее взойти
С восточной стороны, на золотой квадриге,
В полуденном венце. Уж недалеко миги,
Когда взойдут лучи от рая на Земли
В иной, на Небеси, чтоб там превознесли
Блаженны Ангелы в неслыханных хоралах
Брак первых из людей, счастливцев небывалых
Цель наша — видима: прострем теперь крыла,
Уподобляя спуск парению орла,
Когда над морем он, иль над кедровым бором
310 Снижаясь, движется в скольжении нескором.
Сей создал мир Господь как настоящий храм;
Воистину числа здесь Божьим нет дарам;
Тут — молоко да мед, там — розы да лилеи,
Камений отблески мир делают светлее,
Сардоникс, бирюза, бдолах, пироп, алмаз [107]!
Земля — ковер цветов. У Ангелов, у нас,
Подобных нет одежд, ласкающих зеницы!
Бесценноперые здесь обитают птицы.
Зрю: там единорог [108] застыл, смотря в родник,
320 Подсолнух радостно к светилу тянет лик,
И лепестковые пылают златом круги.
Подобно Ангелам, хвалу поют пичуги!
А как роскошен плод, что блещет на суку!
О, добрый мускатель! О, апельсин в соку
Неописуемом! Луга поправши ровны,
На сочных травах плоть нагуливают овны,
И тридесят ягнят пасутся на лугу,
Руно пурпурно их являет нам тамгу
Того, отаре кто хозяин и вожатый;
330 Адама, короля усадьбы сей богатой.
Вино и ром — ручьи. Мед-самоток — роса.
Корицей, не корой, одеты древеса.
Сверканье солнечно — и мягко, и приятно,
Восходно будь оно, иль будь оно закатно.
Явил себя Господь без скупости везде:
В животных, в зелиях, во персти, во руде,
Но более всего, промолвить надо прямо,
Он уместил себя в почтенного Адама.
вернуться
Мир до создания природы (и далее до ст. 298). — Шесть хоров, заключающие I действие, соответствуют шести дням творения. Любопытно сравнить поэтику Вондела с почти единственным образцом подобной поэзии в русской литературе — с поэмой "Мироздание" (1837) незаслуженно забытого поэта пушкинской поры В. И. Соколовского. Любопытно также отметить, что цензором "Мироздания" проставлен П. А. Корсаков — первый русский нидерландист, без сомнения, знакомый с драмой Вондела и Вондела переводивший. Если и нельзя с уверенностью сказать, что Вондел оказал влияние на Соколовского, то нет сомнения, что цензуровавший "Мироздание" П. А. Корсаков этих совпадений не заметить не мог. См. также в книге Корсакова "Опыт нидерландской антологии" (СПб., 1844) примечание к оде Рейнвиса Фейта "Бог", где Корсаков прослеживает параллелизм в разработке тем у Фейта и Державина.
вернуться
Сардоникс, бирюза, бдолах, пироп, алмаз!" — Бдолах — камедь (см. "Люцифер", ст. 66).
вернуться
Зрю: там единорог... — Образ единорога (ср. также стихи 1072-1081), мифического зверя, повинующегося невинным девам и обезвреживающего своим рогом яды, в нидерландской поэзии традиционен я широко разработан в творчестве великого поэта позднего Средневековья Якоба ван Марланта (ок. 1235-ок. 1300).