Ахиман
Мы много слышали — и в то, конечно, верим [165],
Что Ангелы Небес к земным сходили дщерям,
Оставя семя в них, — ив том причина двух
Начал, что в людях суть, таких, как плоть и дух;
Никто но предрекал за их слиянье — кару.
Когда Небесный Дух земной жене под пару.
Земному князю ли побрезгать таковой?
Ной
460 Оправдываемо сей лживою молвой
Служенье идолу позорного разврата:
Приятно с Ангельством побыть запанибрата;
Но все-таки скажу, сей довод отрази, —
С бессмертным смертное совокупить нельзя!
Вниманье отвратим от басни похотливой.
Ахиман
Кто наслаждается — тот ловит миг счастливый,
Иль много счастья — быть бессильным стариком?
Ной
Тот счастлив, кто вовек со скверной не знаком,
И юность лет своих лелеет, как розарий.
Ахиман
470 Едина жизнь людей и безглагольных тварей [166],
Все тает, словно дым. Мы знаем: никому
Свет не узреть из тех, кто отошел во тьму,
Из гроба не восстать: а о грядущей доле
Никто и ничего не ведает, доколе,
Родившись, не вкусит соблазнов бытия.
Дух ускользает, как воздушная струя,
Уходит, словно тень, в последний миг заката.
Тот безнадежно мертв, дыханье чье отъято.
Не встанет, смерти кто переступил черту.
Ной
480 О праведник Енох, ответь на клевету!
Смотри, из мерзостных колчанов стрелы вынув,
Мнят Бога уязвить отродья исполинов.
Сдержись и разлучись единожды навек
С державой, где средь жен утрачен человек.
Вы, сладострастия сраженные недугом,
Безбожью вашему отмстится по заслугам,
Уж занесенна плеть, уже она близка,
Обрушится вот-вот. Одумайтесь, пока
День искупления еще не на исходе,
490 И тучи не сошлись еще на небосводе,
Чтоб многогрешный мир заставить дать ответ
Решительный за все, чему прощенья нет.
Ахиман
Быстробегущая сладка нам жизни благость,
А узы разные, напротив, очень в тягость.
Невместно было бы, чтоб как бы цепь легла
На здравые вполне, на юные тела;
Себя до времени считать добычей тлена?
Нет, лучше посадить по деве на колено,
Жечь благовония, пить пряное вино,
500 Покуда смерть еще не глянула в окно, —
Сыграл бы ты, отец: а нам — потанцевать бы:
Не должно упустить утеху новой свадьбы.
Ной
Двуличен женский нрав, упрям и похотлив,
Праматерь в нем живет, все сущее растлив.
Отродьям похоти не будет утешенья,
Да сгинут и постель, и плод кровосмешенья!
Гофмейстер
Осмелюсь доложить, светлейший мира князь,
Что дева новая, почтительно склонясь,
Знать хочет, будете ль вы нынче к ней любезны.
Ахиман
510 Довольно слушал я здесь речи бесполезны,
Иль праздничного дня уж отцвели красы?
Вернемся же к князьям. В дебатах длить часы —
Пустая времени, как полагаю, трата.
Ной
О Исполиненбург, великий град разврата,
Заплачешь горько ты о времени своем,
Светило не зайдет еще за окоем!
Хор ангельской стражи.
I. Песнь:
Где чистый отблеск Божий,
Чей свет, неизреком,
Сиял в лице людском?
520 С прообразом несхожий,
Как смертный лик угас!
А ведь Творец пресветел
Ему удел наметил,
Незнаемый сейчас!
Обязано бы тело,
Обретши благодать,
Лишь меру соблюдать,
Себя смиря всецело.
Не потрясать основ
530 Первоначальных правил:
Не зря Господь приставил
К телам — опекунов:
Дух с телом слит законом,
Как песня — с лирным звоном.
I. Ответная песнь:
вернуться
Мы много слышали... (и далее до ст. 465). — Слова Ахимана и ответ, который дает на них Ной (Ахи ман почти дословно цитирует начало VI гл. Книги Бытия) более чем неожиданны для католика Вондела. Ной в своем ответе чуть ли не дословно цитирует Жана Кальвина, который писал: "Древняя басня о соитии ангелов с женщинами достаточно опровергается своей нелепостью, так что удивляться должно, что ученые люди соблазнились столь грубыми бреднями". Еще более странна в устах Ноя реплика (ст. 464): "С бессмертным смертное совокупить нельзя!" — ибо она прямо противоречит одному из главных догматов католицизма — догмату о непорочном зачатии от Св. Духа и, в конечном счете, противоречит всей первой части настоящей трилогии.
вернуться
Едина жизнь людей и безглагольных тварей... — Вондел влагает в уста Ахимана формулы эпикурейства.