Да нет уж, ты не мешкай,
Беснуется теперь вода морей и рек.
Закат недалеко. Скорей просись в ковчег!
Ахиман
О, сколь виновен я, безумен и несдержан!
Пред алтарем любви постыдно я повержен!
Прощенье ниспошли мне у твоих колен.
Урания
Ты речь переменил!
Ахиман
Я спором был смятен,
Взгляни же на меня: я ль не подобье дуба,
Что волею стихий повержен наземь грубо?
Забыв о Ное, чту твою любовь одну.
910 Достоин милости, кто осознал вину.
Урания
У женщины герой прощения не просит,
Любовь постыдного смиренья не выносит.
Пускай на гибель мы теперь осуждены,
Как лучше умереть: на лоне у жены,
В воде ли? Не дерзай будить любви ехидну,
Коль уязвит она — ты примешь смерть постыдну.
Ахиман
Неубедительна моя, убога речь,
Но мне любви своей вовеки не пресечь:
О, лучше бы мне жить от века бессловесно!
Урания
920 Женохулителю бороть ехидну вместно,
И силы все свои на то употребить,
Чтоб женщин истребить, решивших мир сгубить.
Ахиман
О, где найти бальзам — смягчить сердечну рану?
Урания
Ни лести, ни мольбам внимать уже не стану.
Клятвопреступник ты, иной ищи любви,
Иную женщину желанною зови.
Ахиман
На милость уповать уже ни на какую
Не вправе я, — но нет, еще одной взыскую:
Прими же сей кинжал, нет коего острей.
930 Вот я подставил грудь. Срази меня скорей,
Пронзи мне сердце, нет в продленье жизни проку.
Иль, если брезгаешь, найди жену жестоку,
Что казнь сию свершит недрогнувшей рукой —
За то, что я тебе удар нанес такой.
Урания
Ты тронул сердце мне слезою запоздалой,
Уж так и быть, прощу и обниму, пожалуй.
Свой прибери кинжал. Живи. Однако жду,
Что с Ноем прежнюю ты заведешь вражду.
Ахиман
О, свадьба новая!.. Вот — Ной сюда стремится.
990 Да будет пристыжен тобою сей тупица,
Чья к женам ненависть бушует нелюдска.
Гримасой он тебя дарит издалека,
Он женственность убить во всем, как видно, хочет,
Бредет, обрывки фраз под нос себе бормочет.
Ной, Урания, Девушки.
Ной
Во дщерях Каина — людского рода ржа.
Что господин свершит, то сгубит госпожа.
Для тучных нив пришла пора дождя и града,
Цветы летят с ветвей, трещат деревья сада
В круговращении бушующей весны,
950 Которой земли все и небеса полны;
И в этот самый миг, чреватый Божьей местью,
Способна женщина мольбою, лаской, лестью
Вновь совратить того, кто тверд на миг предстал!..
О Небо, пощади! Твой верный раб устал,
Спасенья миру нет, блудящему в дремоте.
Любой любовный зов, каприз греховной плоти —
И вот великий князь, объятия раскрыв,
Немедля угасил души благой порыв,
Чтоб мерзкая толпа к вождю не охладела.
960 Ни до чего толпе нет никакого дела,
Пусть на нее скорей обрушится потоп.
Урания
Как нам стерпеть сие? Рехнувшийся холоп,
Ты смерть зовешь свою! Ты все бубнил про Бога,
Веретено крутил, — что, пряжи вышло много?
Зачем ты все твердишь о жен людских вине?
Ты женщиной рожден и обручен жене,
Как все, родил, детей, со всеми одинаков,
Деторождение — важней небесных знаков,
Не детям ли дано, как высшему добру,
970 Быть лучшей радостью средь всех, что суть в миру?
А впрочем, немощи в сей злобе виноваты:
По дряхлости пошел ты женам в супостаты.
Ной
Что проку отвечать? Ты мой исконный враг,
Не внемлешь ничему и пятишься, как рак.
Не женщинам несу в пророчествах угрозу,
Но развращению! Оставь прелестну розу
Меж терниями цвесть, свой аромат даря
Всем слабым, кто к шипам руки не тянет зря, —
Восхочет многих кто, тот сам себя поранит!
Урания
980 Но уничтожь любовь — людей совсем не станет!
Ной
Баюкаешь себя ты присказкой такой.
Когда на многих жен любовный жар мужской
Распространяется — он ярче, но короче:
Мужи, которые до многих жен охочи,
Растрачивают мощь, — а страсть к одной жене
Продляет мужу век, с подругой наравне.
Прими ты истину без раздраженья эту,
В желаньях следуя Господнему завету.
Урания
Бесплодно сим прельщать наш благородный нрав:
990 Коль страсть изощрена, то требует приправ.
Так сладко, так легко — об этом знает каждый —
Изменою разжечь огонь любовной жажды.
Всяк ведает — любви законы таковы:
Желанней, чем роса для высохшей травы,
Для лона женского — стремленье господина.
Сего не уместить в мозгах простолюдина.
Лишь благородного сие удел ума [168].