Ной
О, ложа брачного премерзкая чума!
От многоженства в чем найти оплот защиты?
1000 Два сердца любящих, что вместе прочно слиты.
Нарушить ваш союз — великая беда!
Нет, муж, во чистоте держи себя всегда
И женщине своей не нарушай обета.
Урания
Твой собственный отец, уже в преклонны лета,
Двух жен себе завел и наплодил сынов [169].
Как смеешь называть крушеньем всех основ
Женитьбы многие — тогда как сам ты тоже
Своим отцом зачат на оскверненном ложе?
Ной
Прилично, чтобы сын покрыл отцовский стыд.
Урания
1010 Злодей, что от убийств доныне не отмыт,
Что осквернил себя клеймом двойного блуда,
Нам сына породил — о, это ли не чудо? —
Какой, со злобностью своей не совладев,
Возводит клевету на женщин и на дев,
Лишь своего отца возобновляя мерзость.
Ной
Прощаю брань твою и безрассудну дерзость,
Да будет и Господь с тобою не жесток.
Безумцы жалкие, настал расплаты срок,
Вздымите же глаза на небеса беззвездны,
1020 Что влагою полны, вознесшейся из бездны;
Весь воздух как бы стал стихиею морской,
Пророча паводок и скорый мор людской.
Уж скоро дождь пойдет, безжалостен и жуток,
Лить будет сорок дней, точнее, сорок суток,
Сольются все моря, покровом ляжет тьма,
Где, люди, вам спастись? Лишь прозвучат грома
И молнии сверкнут — стремительно воспрянув,
Начнет всходить вода бескрайних океанов,
И губку облаков над царствами земли
1030 Господня пясть сожмет. О бедный люд, внемли,
Покайся пред лицом предвестий необорных.
Ты уповаешь зря спастись на кряжах горных,
Глядишь с надеждою на высоту древес —
Но нет, не устоит перед потопом лес,
Из почвы вырванный, он оку будет страшен;
Водой подмытые, падут громады башен,
И будут видимы в волнах со всех концов
Скот захлебнувшийся и толпы мертвецов,
Усадьбы и дома достанутся пучинам, —
1040 Ни шлюзам не помочь, ни дамбам, ни плотинам,
Еще родители спасти детей спешат —
Вотще! А над водой доносится раскат
Рыданья позднего. Конец утехе брачной,
Блеск праздника тоской сменился самой мрачной.
Средь волн последний стон почти уже затих,
С невестой мертвою ко дну идет жених.
А то немножество, что остается живо,
На скалы голые взлезает торопливо,
Спасения взалкав, — но океан седой
1050 Готов луну покрыть бурлящею водой,
Подбросив, как пузырь, — уж горы без остатка
Проглочены водой, на полтора десятка [170]
Локтей ушли под хлябь: в тот мир придет покой,
Уймется горький плач, последний стон людской.
Урания
Угрозы пугала страшны для скверной птахи,
Но мудрый пребывать не станет в праздном страхе.
Танцуйте, девушки, — так хочет госпожа, —
Пустым пророчеством глупца пренебрежа.
Девушки
Так просто потопить людей!
1060 А лебедей?
А лебедей?
Сей птице паводок только мил,
Он ей предзначен!
В ней нерастрачен
Любовный пыл.
Ей для уютного гнезда
Нужна вода,
Нужна вода!
Она довольствуется судьбой,
1070 Сколь то возможно,
И бестревожна
К вражде любой!
Путь у птенцов сей птицы прям:
Плыви к морям!
Плыви к морям!
Всегда и все для нее — добро,
Она — любима;
Неувлажнимо
Ее перо.
1080 Поет она — всего лишь раз
В предсмертный час,
В предсмертный час,
Она возносит свой страстный клик, —
Но, лишь допела,
Встречает смело
Последний миг.
И только обратит главу
Вдаль, в синеву,
Вдаль, в синеву —
1090 Увидеть снова, в преддверье сна
Земное чудо:
И прочь отсюда
Плывет она.
Ной
Сколь ночь придет горька к сим душам закоснелым!
Не помогли слова — ну что ж, ответим делом.
Хор ангельской стражи.
I. Песнь:
До той поры, пока
Не создал Бог природы,
С землей лежали воды
Подобием клубка.
1100 Носитель высшей власти
В первичной тьме витал,
Однако миг настал,
И мановеньем пясти
Бог воду от земли
Отъял, их связь наруша,
Открылась сверху суша,
Потоки вниз ушли.
С тех пор стихии водной
Закрыт к высотам путь:
1110 С землей она отнюдь
Бороться не свободна.
Всему дала места
Господня щедрота.
вернуться
169
Твой собственный отец, уже в преклонны лета, / Двух жен себе завел и наплодил сынов. — Бытие, IV, 19. "И взял себе Ламех две жены, имя одной: Ада, и имя второй: Цилла". В принципе Ной у Вондела имел возможность ответить Урании, что называемый ею Ламех — не его отец (ср. Бытие. IV, 18; V, 25), родословные двух Ламехов различаются. См. об этом в письме к И. Аудану, помещенном после драмы. По всей видимости, Вондел избрал в отцы Ною именно "преступного" Ламеха. дабы Ной имел возможность произнести реплику, содержащуюся в ст. 1009 ("Прилично, чтобы сын покрыл отцовский стыд"), придающую его речи дополнительный пророческий смысл, намекающую на поведение его собственных детей после потопа.