(Опускает глаза; пророческий экстаз проходит.)
Теперь зависит от меня: отдать
Тебя царю в угоду Афродите.
Иль, с Герою в согласье, — умолчав,
890 Спасти тебя от брата.
(В борьбе с назревающим решением.)
От него ж
Приказ — стеречь прибытие твое
И доложить ему.
(Решившись.)
Так кто же в поле
Пойдет царю сказать о Менелае?
Так будет безопасней для меня.
Елена
(бросаясь к коленям Феонои)
О дева... Я с мольбой к твоим коленям[500]
Припала, и печальный этот прах
Я телом покрываю... Я за нас
Тебя молю обоих: за себя
И этого несчастного. Как долго
Его ждала я — и сейчас ножу
Его отдам? О нет! О Менелае,
Вернувшемся в объятия мои,
Ты не расскажешь брату: заклинаю
900 Тебя — спаси его; не отдавай
Ты святости души своей в обмен
За злую и неправедную милость!
Насилье неугодно божеству:
Приобретать — не похищать велело
Оно нам достояние свое
И отвергать богатство, если кривдой
Оно добыто. Общим небеса
Покровом нам, земля сырая общей
Обителью; но дом и то, что в доме, —
У каждого свои, и не велит
Закон чужое отнимать насильем![501]
На счастье нам — хоть моего страданья
910 Ценой — отцу доверил твоему
Меня Гермес, для мужа моего
Чтобы сберег. Вот муж мой, взять с собою
Меня он хочет. Но возьмет ли мертвой?
И передаст ли мертвому живую
Родитель твой? Да, вникни в волю бога,
В отца завет! Вернуть иль не вернуть
Они б велели ближним их добро?
Вернуть, конечно. Неужели ж выше
Поставишь ты греховный помысл брата,
Чем благородство твоего отца?
А если ты, пророчица, которой
Свою и боги открывают волю,
920 Отца святую правду оскорбишь,
Неправую спасая правду брата, —
Что за позор! Все тайны божества
Постичь, о сущем и не сущем верно
Судить, — а божью правду попирать!
Ну, а затем... Ты видишь: море бед
Мою ладью колышет, — о, спаси,
Спаси меня, союзницей да будет
И жалость справедливости твоей!
Ведь человека нет, кого б мое
Не возмущало имя. Вся Эллада
Молвы полна о той, что, изменив
Супругу, на злаченые чертоги
Польстилась. О, отдай отчизну нам!
Коли вернусь я в Спарту, — очевидной
930 Всем эллинам ты сделаешь игру
Богов и верность строгую Елены;
Себе верну жены я честной имя
И выдам дочь. Кто ж иначе моей
Захочет Гермионы? Я скитанья
Покончила бы горькие тогда
И достоянием родного дома
Свободно б насладилась. Если б муж
Убит был на чужбине — в слез потоках
Я б утешение вдовству нашла;
Но ведь он здесь, спасен от бед, от смерти,
И у меня отнять его хотят...
Царевна! Милосердье! Правды отчей
940 Ты оживи нам память. Выше славы
Для человека нет, как на отца
Великою душою быть похожим.
Корифей
Я тронута твоей мольбою, мне
Так жаль тебя! Но речи Менелая
Я жду: что скажет он за жизнь свою?
Менелай
К твоим ногам я не решусь припасть,
Слезами обливаясь: лавры Трои
Позорить малодушьем непристойно.
950 Хоть говорят, что благородных красит
В беде с ресниц упавшая слеза,
Я не поставлю этой красоты —
Коль красота тут есть — превыше духа
Отважного.
Коли подскажет сердце
Тебе, жена, пришельца уберечь,
Когда жены он требует по праву, —
Отдай жену ему и сбереги;
А скажешь «нет» — ну, что же? Не впервые
Мне принимать удар судьбы: дурной
Зато себя ты выставишь навеки.
А что меня достойно, справедливо
960 И за душу больней тебя возьмет,
То я скажу, припав к отца могиле:
«О старец, каменной гробницы житель!
Я требую супруги от тебя!
Верни ее: сам Зевс ее доверил
Тебе, чтоб мужу ты ее сберег.
Не можешь, знаю, мертвою рукою
Ее живому передать: внуши ж
Ты дочери, чтоб имени отца
Священного на жертву злым укорам
Не отдавала вещая, когда
К тебе в чертог глубокий доноситься
Моления людские будут. Все
В ее руках теперь. И ты, подземный
Аид, мне будь союзником! Иль мало
Из-за нее ты принял тел людских
Там, под булата моего грозою?
970 Ты получил вперед награду: дай же
Иль им вторичной жизнью зацвести,
Иль ей со славой отчею сравняться
И возвратить супругу мне мою».
(Опять обращаясь к Феоное.)
А если вы отнимете ее,
К ее словам прибавить я имею
Еще одно. Мы клятвою связали
Себя, — и вот что будет, дева. Если
Придет твой брат, я с ним вступаю в бой:
Иль он падет, иль я — рассказ несложен.
980 А если вызова не примет он
И голодом просителей у гроба
Неволить вздумает, — ее убить
Поклялся я и тот же меч двуострый
И в собственную грудь вонзить — вот здесь,
На насыпи могильной, чтобы крови
Струи в подземный терем потекли.
И двое нас на тесаном гробу
Уляжется тебе укором вечным
И на позор отцу. Но на моей
Жене ни брат твой, ни другой, царевна,
Не женится. Коль не домой и в Спарту,
990 Ее возьму в обитель мертвых я.
Вот речь моя. А слез и женских жалоб
Не жди: не жалким — сильным быть хочу.
Коль хочешь — убивай: позорной смерти
Я не приму. Но лучше — снизойди
К моим словам: тогда и я Елену
Верну себе, и ты — венец святой.
вернуться
501
Некоторые издатели считают эти стихи подложными; однако Еврипиду свойственно влагать в уста своих героев рассуждения на этические темы, только отдаленно связанные с содержанием трагедии.