(Кивая головой на Агаву)
и ты горька,
Мать бедная, весь род с тобою страждет.
(Воздевая руки.)
О смертный! Если небо ты презрел,
Взглянув на эту смерть, в богов уверуй!
Хор
Старик! тебя мне жаль: хоть заслужил
Пенфей свой жребий, все же горько деду.
Агава
Смотри, отец, как изменилась я[728]
. . . . . . . . . . . . . . . .
[Затем следовал «плач» Агавы. Вероятно, это было одно из сильнейших мест трагедии. Агава стремится обнять останки и не смеет коснуться до них оскверненными руками, наконец она побеждает свои религиозный страх и с плачем, с причитаниями покрывает поцелуями отдельные куски Пенфеева тела.
В развязке пьесы на альтане, который возвышается у задней стены, замыкающей сцену, появляется Дионис, уже как небожитель. Начало его речи, где он, объяснив вину Пенфея и его наказание, определял сперва общую кару, потом особую Агаве с сестрами, потеряно вместе с плачем Агавы. Конец речи обращен к Кадму.]
Дионис
. . . . . . . . . . . . . . . . .
1330 Драконом станешь ты, а дочь Арея,
Гармония, что в жены получил
Ты, смертный, тоже примет вид змеиный.
И повезут тебя с женой быки
Перед несчетной варварской дружиной,
И много городов ты разоришь:
Оракул Зевса вам вещает это.[729]
Но Феба прорицалище твои
Разграбят воины и на возвратном
Пути постраждут. А тебя Арей
С Гармонией спасет и вас с женою
На острове блаженных поселит.
1340 Я говорю вам это, сын Зевеса,
Не смертным порожденный Дионис.
Вот если б скромно вы тогда почтили
Во мне рожденье Зевса, я б теперь
Вам счастье дал, как верный ваш союзник.
Агава
Мы виноваты, сжалься, Дионис!
Дионис
Нет, к богу вы идете слишком поздно.
Агава
Ты прав, о бог, но чересчур суров...
Дионис
Я, бог, терпел от смертных поношенье.
Агава
Но разве смертный гнев пристал богам?
Дионис
Отец мой Зевс все порешил давно.
Агава
1350 Все кончено, старик! О, мрак изгнанья!
Дионис
Что медлить! Рок свершится — все равно.
Дионис исчезает. Следует сцена прощанья Агавы с отцом.
Кадм
Дитя мое, беда приспела злая
На нас — и на тебя, и на сестер.
И мне приходится на старости печальной
Переселяться к варварам. Увы,
Оракул мне сказал, что на Элладу
Я варварское войско приведу:
Дракон с змеею, Кадм и дочь Арея,
Мы во главе их смешанных дружин
Пойдем на алтари, гробницы греков...
1360 И Ахеронта волны не дадут
Злосчастному от бед успокоенья.
Агава
Отец, как ты уйдешь, меня ушлют...
(Обнимает Кадма и прижимается к нему с нежной мольбою.)
Кадм
Дитя, зачем бессильного с мольбою
Ты лебедя седого обняла?
Агава
Кто даст приют отверженной, несчастной?
Кадм
Не знаю, дитятко. Отцу не защитить.
Агава
Прощай, чертог! Прощай, отцовский город!
1370 Для горя покидаю я тебя
Изгнанницей, мой терем.
Кадм
Туда пойди теперь, где Аристеев...[730]
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
[Дальнейшие строки потеряны. Кадм посылает дочь на Киферон, на то место, где погиб сын Аристея — Актеон и где только что она сама убила Пенфея: ей надо оттуда привести сестер, своих будущих спутниц в изгнании.]
Агава
Отец, я плачу над тобой!
Кадм
И я тебя оплакал... всех вас, дети.
Агава
В дом твой горе принес
Дионис-властелин,
Горе злое.
Кадм
Горько было и Вакху, как в Фивах
Вы почтить не хотели его.
Агава
Ты прости, мой отец!
Кадм
Будь здорова,
1380 Если можешь... несчастная дочь!
Агава
(к спутницам)
К сестрам меня ведите,
Их я возьму с собой
Горечь делить изгнанья...
Ты ж, ненавистный
Склон Киферона,
Век не видеть тебя!
Пусть для других менад
Тирсы красуются!
вернуться
После этого стиха в сохранившихся рукописях следует сразу монолог Диониса, начинающийся к тому же с середины. Поэтому исследователи текста Еврипида давно сошлись во мнении, что те — всего лишь две — рукописи XIV в., в которых содержатся «Вакханки», списаны с дефектного экземпляра, и между стихами 1329 и 1330 должно было находиться завершение диалога Агавы и Кадма, плач Агавы и та часть монолога Диониса, в которой он излагал дальнейшую судьбу Агавы и ее сестер. Эта утерянная часть трагедии только отчасти восстанавливается из византийской церковной драмы XI века «Страждущий Христос»: для изображения «Страстей Господних» и плача Девы Марии над телом сына византийский автор склеивал по строчке отрывки из «языческих» трагедий древних греков. Из «Вакханок» он включил в свои труд целиком или в отрывках с небольшими переделками свыше двухсот стихов. Для плача Агавы из «Страждущего Христа» извлекаются следующие стихи (в переводе Ф. Ф. Зелинского):
1311 — 1313. Тебя я мертвого в руках держу!
О, как могла бы бережно, мой милый,
К груди своей тебя прижать, оплакать...
1256 сл. Как приласкать растерзанные члены,
Облобызать мной вскормленную плоть?
1466 — 1472. Дай, старче, голову несчастной жертвы
Приладим к телу и, насколько можем,
Его останки воссоединим.
О, милый лик, ланиты молодые...
Нет, нет, покровом осеним главу!
О, образ окровавленный, о, члены
Изборожденные...
Каким мне саваном тебя покрыть?
Чьи руки верные тебя омоют?
Из речи Диониса автором византийской драмы заимствованы, по-видимому, следующие стихи.
Об участи Пенфея:
1664. Дерзнул в оковы бога заковать
И поносить кощунственною речью.
1663. За это смерть он претерпел от тех,
Кому он был дороже всех на свете.
1667. И жертвой пал он справедливой кары.
Затем об участи Агавы и ее сестер:
1674. В возмездие за пролитую кровь
Оставьте город этот: благочестье
1676. Не дозволяет жить убийце рядом
С могилою убитого.
Наконец, об участи Кадма:
1690. Твою ж судьбу поведаю тебе... —
после чего вскоре следовал ст. 1330 сл. нашей трагедии.
вернуться
Согласно одной из версий мифа, Кадм с Гармонией покинули Фивы при загадочных обстоятельствах еще при жизни Пенфея и переселились в Иллирию, где Кадм возглавил борьбу местного племени энхелейцев против иллирийцев, одержал победу и некоторое время царствовал над энхелейцами. Потом уже он и супруга были превращены в змей. По другому варианту мифа, Кадм, как зять бога Ареса, после смерти был перенесен на острова блаженных. Здесь эти две версии соединены не слишком умело, но состояние текста лишает исследователей возможности установить причину или источник подобной комбинации. К основному конфликту «Вакханок» дальнейшая судьба Кадма имеет вообще отдаленное отношение.
вернуться
После этого стиха опять пропуск; переводчик восстанавливает его, исходя из сохранившихся слов «Аристеева сына», т. е. Актеона, погибшего там же, где был растерзан Пенфей (см. ст. 1291).