Геракл
Благодарю, отец, и твой совет
Исполню. В грустном царстве Персефоны
И Гадеса, где вечный мрак лежит,
Скитался долго я, и поклониться
Родным богам уж мне давно пора.
Амфитрион
610 Ты в преисподнюю спускался, так ли?
Геракл
Оттуда только что я Кербера привел.
Амфитрион
Осилил или в дар приял от Коры?
Геракл
Осилил, таинства сподобившись узреть.
Амфитрион
И что же? Чудище уже в Микенах?
Геракл
Нет, в роще Коры я оставил пса.
Амфитрион
Так царь еще об этом и не знает?
Геракл
Всех вас спешил я раньше повидать.
Амфитрион
Но ты так долго пробыл в царстве Коры?
Геракл
Освобождал Тесея я, отец.
Амфитрион
620 Тесея? Где ж он? Верно, уж в отчизне?
Геракл
Как только свет опять он увидал,
Сейчас же заспешил в свои Афины.
Ну, дети, полно жаться! Мы пойдем
Теперь домой, и будет веселее,
Конечно, возвращенье вам, чем выход.
Но будьте же мужчинами! Опять
Вы плачете. А ты, моя Мегара,
Ты вся дрожишь! Пустите же меня!
Зачем вы, мальчики, в меня вцепились?
Не птица ж в самом деле ваш отец,
Что вдруг возьмет да улетит; и разве
Я убегу от вас, моих любимых?
Ведь не пускают! Как клещи впились
630 Руками в перекидку! Что тут делать?
Что? Очень напугались? Ну, вперед!
Я заберу вас всех троих и буду
Большой корабль, а вы за мной, как барки,
Потянетесь. И для меня не стыдно
С детьми возиться: люди всюду те же, —
Те побогаче, эти победнее,
А дети всякому свои милы.
(Уходит во дворец с детьми, Мегарой и Амфитрионом.)
СТАСИМ ВТОРОЙ
Хор
Строфа I
Хорошо человеку, как молод!
Тяжела ему старость.[230]
Словно Этны тяжелые скалы
640 Долу голову старую клонят,
И не видит он божьего света.
Дай нам на выбор:
Трон ассирийский,
Золота горы,
Старость с костей, —
Молодость спросим:
В золоте молод,
В рубище молод,
Да не завистлив.
650 Завейте вы, буйные вихри,
Несите вы горькую старость,
Далеко, на синее море!
Пусть будет зарок ей положен
В жилище входить к человеку,
Пусть вечно, земли не касаясь,
Пушинкой кружится в эфире.
Антистрофа I
Если б боги людей различали
В провидении мудром,
Мог бы добрый две юности видеть,
660 После смерти весной насладиться.
А дурные, в ком нет благородства,
Так бы и были:
Отжили век свой,
Да и в могилу.
Как мореход
Через туманы
Звезды считает,
Правду на смертных
Мы бы читали.
Могли бы тогда различать мы,
Кто истинно был благороден:
Печатью бы злые клеймились...
670 Нет божьего знака на людях;
Кружит колесо нас: то склонит,
То в гору поднимет, и только
Богатый вверху остается.
Строфа II
Нет, не покину, Музы, алтарь ваш;
Вы же, Хариты, старца любите!
Истинной жизни нет без искусства...
Зеленью плюща белые кудри
Я увенчаю. Лебедь весь белый,
Но не мешайте петь ему, люди!
Пусть он былому песню слагает,
680 Пусть он победы славит Геракла.
Когда ж польется в чаши
Дар Вакха благодатный,
Иль понесутся звуки
Цевницы семиструнной,
Иль заиграет флейта, —
Оставив хороводы,
Побудь со мною, Муза!
Антистрофа II
Гимном победным сына Латоны
Славят, кружася, Делоса девы,
690 Праздничной пляской бога встречают;
Я ж, одряхлевший, возле чертога
Голосом слабым славлю Геракла.
Лебедь весь белый, но не мешайте
Петь ему, люди: песня годится,
Если он славит то, что прекрасно.
В герое кровь Зевеса,
Но выше крови знатность
Дела ему стяжали:
Без бурь на белом свете
Прожить теперь мы можем,
И под могучей дланью
700 Чудовища смирились.
ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ
Входит Лик, из дворца выходит Амфитрион.
Лик
Ну, наконец-то ты, Амфитрион,
Пожаловал! Не торопились, видно,
Для смерти наряжать вы Гераклидов
Да погребальные покровы выбрать...
Ну, поскорей зови сюда Мегару,
Пускай детей ведет: решили вы
Без споров подчиниться мне, не так ли?
вернуться
230
Ст. 637—700. В словах этого хора, особенно в ст. 673—686, многие исследователи видят собственное высказывание поэта, переступившего ко времени создания «Геракла» рубеж своего седьмого десятилетия.