Амфитрион
(за сценой)
О, горе! О, горе мне!
Хор
Горе, о Зевс!
Сын твой лишится сейчас сыновей.
Он грянется наземь, осилен
Духами бешеной злобы и кары,
Хищным отродьем подземного царства.
Амфитрион
(за сценой)
890 О, горе дому нашему!
Хор
Амфитрион
(за сценой)
О, сень моя!
Хор
Вот он готовится жертву заклать...
Но не козленка для жертвы,
Жаждет, безумный, не Вакховой влаги.
Амфитрион
(за сценой)
Бегите, дети! Шибче, шибче, дети!
Хор
Крики-то, крики-то!
Безумный ловец,
По дому он ищет детей...
О, Лисса недаром пришла пировать:
Без жертвы не будет.
Амфитрион
(за сценой)
900 О, злые бедствия!
Хор
Горе тебе,
Старый отец!
С матерью горькой,
В муках на муку родившей,
С матерью плачу я.
Один из хора
Гляди, гляди!
В чертогах буря, валятся колонны.
Во дворец входит, спустившись с неба, Афина Паллада,
Хор
О, боги! Но ты,
Чего же ты ищешь в чертогах,
Дочь Неба, Паллада?
Ты тяжко ступаешь...
Так некогда в битву
С гигантами шла ты,
И так же дрожала земля
До недр сокровенных.
ЭПИСОДИЙ ПЯТЫЙ
Из дворца выбегает вестник.
Вестник
910 Вы, старцы белые...
Хор
Ты, ты зовешь меня?
Вестник
О, что за ужас там!
Хор
Надо ль угадывать?
Вестник
Убиты мальчики...
Хор
Горе нам, горе нам!
Вестник
Да, плачьте: это стоит слез.
Хор
Как страшен
Я думаю, детоубийца был!
Вестник
Как страшен был, не спрашивай, старик:
У пережившего нет слов для описанья.
Хор
Коль видел ты гнусный тот грех,
Отца и детей поразивший,
Нам все без утайки теперь расскажи:
Как, насланный богом, вошел
920 Злой демон в царевы чертоги,
Как детские жизни сначала,
А после и стены разрушил.
Вестник
У алтаря Зевесова Геракл
Готовился свой двор очистить жертвой
От крови Лика пролитой, тирана,
Которого он только что убил.
Его венцом прекрасным окружали
И сыновья, и мать их, и старик
Отец. А мы, рабы их, тесно
Вкруг алтаря толпились, и в ходу
Уже была корзина,[236] уж молчанье
Хранили мы благоговейно. Взяв
Горящий уголь, господин сбирался
Его в воде священной омочить,
И вдруг остановился, озираясь...
930 И замолчал. И дети и старик
Смотрели на него, и весь он будто
Стал сам не свой. Тревожно заходили
Белки в глазах и налилися кровью,
А с губ на бороду густая пена
Закапала, и дикий, страшный смех
Сопровождал слова его: «Зачем же
Здесь это пламя чистое? Он жив,
Аргосский царь. Два раза, что ль, Гераклу
Одну и ту же жертву приносить?
Вот голову добуду Еврисфея,
940 Тогда зараз всю пролитую кровь
От рук отмою. Эти возлиянья,
Корзину эту — прочь; а мне, рабы,
Подайте лук со стрелами! А где же,
Где палица моя? Иду в Микены;
Мне ломы надобны и рычаги:
Киклопы пригоняли камни прямо,
По красному шнуру, и мне киркой
Придется, видно, стены разворочать».
Глазами колесницу стал искать;
Вот будто стал на передок и машет
Стрекалом. Было и смешно глядеть
950 И жутко нам. Давно уж меж собою
Шептались мы: «Что ж это? Шутки шутит
Наш господин иль не в своем уме?»
А он, гляди, разгуливать пустился
По дому, стал потом среди чертога
И говорит: «Вот я теперь в Мегаре».
А как попал в покои, то, как был,
Разлегся на пол, завтракать собрался.
Потом, немного отдохнув, решил,
Что он теперь подходит к рощам Истма.
Тут царь, одежду скинув, стал бороться
960 С каким-то призраком и сам себя,
Людей каких-то пригласив к вниманью,
Провозгласил на играх победившим.
Вот, наконец, в Микенах он: к врагу
С угрозами ужасными подходит...
Тут руку мощную его отец
Остановил словами: «Сын мой, что ты
Затеял? Брось! Что за игра! Не кровь ли,
Которую ты только что здесь пролил,
Твой разум отуманила?» Но царь
Его толкает от себя, считая
Отцом аргосца, что пришел молить
За сына своего. Потом стрелу он
На лук натянутый кладет, сбираясь
Покончить с вражьими детьми, а сам
970 В своих стал метить. Мальчики, дрожа,
Врозь разбегаются: один защиты
У бедной матери на лоне ищет,
Тот за колонну спрятаться бежит,
А третий, как испуганная птица,
Дрожа, забился за алтарь. А мать
Кричит: «Опомнись, муж мой! Ты родил их,
И ты ж убить их хочешь?» Крик и стон
Тут поднялись: кричит старик и слуги,
А сам Геракл безумною стопой
Полуокружья чертит у колонны.
Вот миг он уловил, — и прямо в сердце
Вонзается стрела ребенку; навзничь
980 Он падает, и мраморный устой
Стены дворца он в яркий пурпур красит
Своею кровью. А покуда сын
Дух испускает, дикий крик победный
Слетает с губ отца: «Один птенец
Готов, и тот аргосец ненавистный
Часть долга кровью сына заплатил».
Затем из лука метится безумный
В другого сына, что у алтаря
Себя считал покуда безопасным.
Ребенок, видя смерть, со ступеней
Алтарных бросился к отцу, стараясь
От выстрела уйти: ему на шею
Повис малютка и, рукой касаясь
До бороды, он молит о пощаде.
«Отец, — он говорит, — возлюбленный, меня
Ты разве не узнал? Не Еврисфеев,
Я твой, я твой, отец. О, пощади!»
990 Геракл не внемлет сыну, он ребенка
Толкает от себя: он видит только,
Что этой жертвы не возьмешь стрелой.
И вот, блуждая озверелым взором,
Он палицу над русой головенкой
Взмахнул высоко, как кузнец свой молот
Над наковальней поднимает, — та
Малютке череп разнесла. Покончив
С второю жертвой, третьего убить
Он ищет. Но малютку мать успела
В покои унести и заперлась.
Тогда, вообразив, что это стены
Киклоповой работы, господин
Свой дом буравить начинает, стены
Свои ломает; бешеных ударов
Не выдержали двери: через миг
Мегара и малютка с ней одною
1000 Стрелой пронизаны лежат. За старцем
Погнался царь, да бог не допустил.
Явился образ величавый, и признали
Афину тотчас мы: она легко
Копьем медноконечным потрясала,
Его сжимая в шуйце. Прямо в грудь
Богиня бросила огромный камень
Безумному царю, и злодеянья
Десницею остановила властной...
Царь наземь рухнулся, и крепкий сон
Его сковал немедля. А спиною
Как раз излом колонны он покрыл,
Что городила двор среди погрома.
1010 Приободрились мы тогда и, вместе
С Амфитрионом подойдя к царю,
Его мы путами и поясами
К обломку прикрутили, чтоб потом,
Когда проснется, новых бед каких
Не натворил. Несчастный сном тяжелым
Спит и теперь. Да, он детей убил,
Жену убил, — но равных с ним страданий
Здесь, на земле не испытал никто.
вернуться
235
Ст. 894. Бромий — ритуальный эпитет Диониса (Вакха), сопровождаемого толпой неистовствующих вакханок; их постоянные атрибуты — тирс (жезл, увитый плющом и виноградом) и тимпан (ударный инструмент, напоминающий бубен).
вернуться
236
Ст. 926—930. ...в ходу... была корзина... — корзина, в которой хранились принадлежности для жертвоприношения, в том числе сосуд со священной водой; в нее погружали кусок угля с алтаря и при его помощи окропляли священной водой место для жертвоприношения и участников церемонии (см. ст. 928 сл.).