(Уходит.)
СТАСИМ ЧЕТВЕРТЫЙ
Хор
Было и раньше страшное дело:
Мужей Данаиды убили,[237] —
Эллада поверить не смела тогда
Тому, что аргосские стены узрели.
1020 Но ужаса больше внушает мне доля
Несчастного Зевсова сына.
Кровавое дело иное
Могу я поведать,
Как Прокна сына убила
Единого, Музам;
Звучат и поднесь
Ее тоскливые песни,
Но ты, но ты, от которого бог отступился,
Не трех ли убил ты, тобою рожденных?
Не трех ли, беснуясь,
На землю детей уложил?
Увы мне! Увы мне! Увы мне!
Где слез наберу я оплакать тебя?
Где песен надгробных?
Где плясок для тризны?
ЭКСОД
Ворота дворца распахиваются. Связанный и прикрученный к обломку колонны, спит Геракл. Дальше трупы Мегары с ребенком на груди и двух мальчиков. В глубине сцены Амфитрион.
Хор
А!
Смотрите! Смотрите!
Подалися створки,
И настежь открылись
1030 Ворота высоких чертогов.
О, ужас! О, горе!
Вот, вот они, дети,[238]
Лежат и не дышат
В ужасном соседстве
С убийцей-отцом.
А он-то как страшен,
Осиленный кровью сыновней,
Распялен на камне колонны!
Корифей
Вот и старик: стопой неверной он
1040 Едва бредет под грузом лет и горя;
Так птица отлететь не хочет от гнезда
Разбитого и все по мертвым стонет.
Амфитрион
(приближаясь)
Тише, тише, фиванские старцы!
Пусть, развязанный сном,
Он забвенье вкушает.
вернуться
238
Ст. 1031. Вот, вот они, дети... — Для показа событий, происходящих за пределами орхестры, в древнегреческом театре использовалось специальное приспособление, так называемая эккиклема — подвижная площадка, которая выкатывалась из центральных дверей сцены. На ней и располагались в нашей трагедии привязанный к обломку колонны Геракл и трупы убитых.