Хор греческих женщин, прислуживающих Ифигении, появляется на орхестре.
Хор
Благоговейте,
Сурового моря и Врат
Скалистых соседи!
А ты, о Латоны дитя,
Сетей богиня и гор...
О, призри, богиня:
130 Стопою девичьей
К подворью священному я,
Где золотом блещет карниз
Над лесом могучим колонн,
Я, чистая, к чистой иду...
Я — твоей жрицы рабыня...
Раздолье родимых лугов,
Где кони пасутся, и башен
Красу, и садов
Европы тенистую негу,
И отчий чертог покинули мы...
Из двери святилища показывается Ифигения.
Хор
(к Ифигении)
Вот и я; но зачем? Что заботит тебя?
Чего ради зовешь ты в обитель меня,
Агамемнона дочь, что на сотнях судов
140 Многотысячной рати направил грозу
На прославленной Трои державный венец?
Что ответишь ты, гордость Атридов?
Ифигения
Увы мне, увы!
Рабыни, туманом
Тяжелым увита я слез...
Я стонов и воплей смягчить
Напевами лиры и Музы
Искусством не в силах, рабыни...
И беды, что сердце сжимали,
В надгробную жалобу льются...
150 Я плачу о брате: его
Мне ночь, чей мрак уж исчез,
Явила умершим...
Конец тебе, дом наш, конец
И вам, Танталиды... И ужас
И горе, о Аргос, тебе...
О, демон! Единственный брат мой
Ужели так сладок подземным?
В обитель Аида за ним
160 Из кубка умерших, струею
Хребет орошая земли,
Что ж медлю послать возлиянье?
Источник горных телиц,
И Вакхову сладкую влагу,
И труд золотистой пчелы
Пролить в усладу для мертвых?..
Подай золотую мне чашу
Аидовых жертвенных струй.
(Делает возлияние.)
170 О, внемли мне, во мраке цветущая ветвь
Из Атридова дома! Я тени твоей
Этот дар приношу — о, приемли его!
Не дано мне нести на могилу твою
Золотистую прядь и слезами ее
Оросить; далеко от моей и твоей
Изгнана я отчизны и в ней, о мой брат,
Лишь кровавою тенью живу я.
Хор
Как эхо, тебе отзовусь я
180 Напевом азийским, царевна...
Мила надгробная песня
Почившим, и сладко она
В мрак ночи подземной для них,
С пэаном не схожая, льется...
Увы, увы! Атридова дома повержен
Сияющий скипетр. Увы!
И отчего дома
Очаг догорел...
Скажи, от кого из блаженных
Аргосских царей это зло,
190 Царевна, растет?..
С Пелопа, когда, на летучих
Своих колесницах кружа,
Он тестя осилил,
И в волны низвергнут Миртил,
Начало ужаснейших зол?..[250]
Гелия яркое око
Покинуло путь вековой...
И вот по чертогам,
Вслед за руном золотым,
Убитых печальная цепь
И цепь потянулась несчастий.[251]
200 И кара за кровь Танталидов,
Поверженных раньше, не хочет
Покинуть чертога — и демон
С тех пор на тебя, о царевна,
Злой яростью пышет...
Ифигения
Мне демон недобрый на долю
Достался, и, пояс девичий
Спуская, меня обрекла
Родимая мукам... В ту ночь —
Суровую выпряли Мойры
Мне первую нить.
На то ли в чертоге своем
Весеннюю розу —
Меж эллинских дев
210 Когда-то сиявшая Леды
Злосчастная дочь
Носила меня и растила?
Чтоб грустную жертву обета
Под нож нечестивый отдать
Отцовский, ребенка?
О, горе, о, горе! Зачем
К песчаным наносам Авлиды
Меня колесница влачила
Ахилла невестой?
Как здесь я живу
В угрюмой стране,
У чуждого лютого моря,
220 Без мужа, без сына, без друга,
Забытая дальней отчизной?
Не Геру аргосскую лирой
Я славлю, — и песню челны
У ткацкого стана другим
Поют, когда образ выводят
Паллады искусно они,
А возле — титанов. Увы!
Не ризы богини, здесь кровь
Гостей, на алтарь пролитая,
Узоры выводит; стенанья
Тяжелые их — моя песня,
Их слезы — мое рукоделье!..
Но доля суровая жрицы
Забыта — я плачу теперь
О брате, осиленном смертью
230 В далекой отчизне его...
Еще у кормилицы нежной
Я дома тогда оставляла
Младенчика, нежный цветок...
К груди ее сладко прижавшись,
У матери спал на руках
Аргосского трона наследник.