Хор
Несчастная! Как этот страшный вид
Ты снес ее предсмертных мук,
1220 Убийца матери?
Орест
Строфа III
Меж складками плаща лицо я спрятал,
И меч тогда занес,
И в грудь ей погрузил клинок.
Электра
Звала тебя, толкала я,
С тобою меч вздымала я...
Хор
О, горе вам, преступные!
Орест
Антистрофа III
Сестра, набрось лоскут на это тело
И раны ей закрой.
(К трупу.)
Убийц своих носила ты...
Электра
1230 Любимая, постылая...
Покойся ж под плащом моим.
Хор
Конец тебе, о славный дом!
В вышине появляются Диоскуры — Кастор и Полидевк.
Корифей
Но что там, над домом в эфире?
Иль демоны это? Иль с выси святой
Небесные боги? Стопа человека еще
Туда не ступала... Могу я
Богов различить... Но разве
Им место меж нами?..
Кастор
Внемли, о сын Атрида, Диоскурам
И братьям той, которой ты рожден.
1240 Я Кастор, вот близнец мой Полидевк...
В пучине мы едва волненье злое
Утишили, как Аргос нам явил
Здесь труп сестры, твоей несчастной жертвы.
Она была достойна кары, но...
Но не твоей, Орест. Об Аполлоне,
Как о царе своем, я умолчу,
Иль преступить ума не может мудрый?
Но покорись! А жребий и Кронид
Судьбу твою решили. Вот послушай:
Ты, в жены дав сестру Пиладу, сам
1250 Родной предел покинешь; непристойно
Убившему родную мать входить
В аргосский кремль. Как тень, метаться будешь,
А за тобою прыгать неустанно
И страшные и злые псицы: их
Божественна природа — это Керы.
В скитаниях когда придешь, Орест,
В Афины, там есть истукан Паллады,
Прижмись к нему, — Эринии тебя
Покинут вмиг; тебя эгидой стоит
Ей осенить — и очарует змей...
А в городе есть холм Арея: древле
Впервые там судился бог войны,[319]
1260 Когда убил исчадье Посейдона,
Ругателя дочернего казня.
Решения Ареопага святы,
И хоть теперь должны звучать они
Из смертных уст — все ж слово непреложно...
И ты, Орест, свой примешь приговор
С того холма. И половина скажет:
Виновен ты, а половина — нет,
Но Локсий сам, оракулом смутивший
Тебя, вину Орестову возьмет...
И с этих пор войдет в закон, коль мненья
Где поровну поделятся — прощать.
1270 Эринии ж, сраженные обидой,
У самого холма поглощены
Жерлом подземным будут, чтобы после
Из пропасти, пожравшей их, вещать.
Оттуда путь тебе к брегам Алфея,
В Аркадию, где дивен Зевсов храм.
И в честь твою там город будет назван.[320]
А трупы пусть: Эгисфов — похоронят
Аргосские сограждане, а мать —
Царь Менелай, вернувшийся из Трои,
Земле с сестрой Еленой предадут.
1280 В Протеевом таилася чертоге
Сестра моя Елена: только тень
Ее Кронид явил предметом тяжких
И распрей и убийства. Пусть Пилад
Теперь берет себе Электру в жены
И с ней идет в Ахайю,[321] а того,
Который был твоим названым зятем,
Пускай пошлет в Фокиду,[322] и с дарами...
А ты, Орест, стопы направь на Истм,
К брегам Кекропии[323] блаженной ближе...
1290 О, тяжесть мук убийцы пережив,
Свободен ты и долго счастлив будешь.
Корифей
О Зевса сыны! Божественный слух[324]
Мы ваш утрудить дерзнем ли мольбой?
Кастор
Дерзайте: вас кровь, о девы, не кроет!..
Орест
А к речи Ореста склоните ль вниманье?
Кастор
О да, Аполлон подъемлет вину
И крови и зла.
Корифей
Вы боги и братьями были
Убитой жены...
1300 Зачем же, зачем этот ужас?..
Кастор
Тяжелый млат судьбы сковал
Худую речь для вещих уст.
Электра
Иль и меня его глагол
Кровь матери пролить опутал?
Кастор
На общее дело одна вас сковала
Обоих судьба,
Проклятие в роде сгубило...[325]
Орест
Сестра дорогая! Тебя не видал я
Так долго и ласки минутной лишаюсь,
1310 Тебя покидая, тобою покинут.
Кастор
Ей дом остается и муж, и ее
Не в горе покинешь; но город
Аргосский ей, точно, не видеть...
вернуться
Ст. 1259. Впервые там судился бог войны... — см. прим. к «Ифигении в Тавриде», ст. 940—969.
вернуться
Ст. 1275. ...город будет назван — город Орестеон в Аркадии, вблизи города Ликеона, где находился храм Зевса.
вернуться
Ст. 1285. Ахайя — область на северо-западе Пелопоннеса.
вернуться
Ст. 1287. Фокида — область к северу от Коринфского залива, в которой расположены Дельфы.
вернуться
Ст. 1288 сл. Истм — Коринфский перешеек; Кекропией Еврипид называет Афины по имени их древнейшего царя Кекропа.
вернуться
Ст. 1292—1359. Вся заключительная часть трагедии написана анапестическими диметрами, которые переданы переводчиком только отчасти.
вернуться
Ст. 1306. Проклятие в роде Атридов связано с заносчивостью Тантала (см. «Ифигения в Тавриде», ст. 388), вероломством Пелопа (см. прим. к «Ифигении в Тавриде», ст. 191—193), прелюбодеянием Фиеста и жертвоприношением Ифигении. Следует, однако, отметить, что мотив родового проклятия появляется здесь только для того, чтобы еще больше подчеркнуть бессмысленность происходящего.