Антистрофа II
Иль владыку Эрехтидов>
Благородного супруга,
Тайная в твоих хоромах
Связь пленила — и ему
Стала неугодна ты?
Иль из родимого Крита
В гавань, что гаваней прочих
Гостеприимнее,[110] прибыл
Вестник с посланием грустным
И приковала царицу
160 Злая кручина к одру?
Эпод
Жребий несчастный жен,
Разве он тайна мне?
Немощи робкие, сколько таится в них
Мрака душевного,
Сколько безумия —
Носят, как мать дитя... Этот порыв
Прихоти немощной в сердце и мне проник.
Но к Артемиде, деве небесной,
Стрелы носящей, я,
В родах хранящей, я
Громко взывала.
И Артемида мне между бессмертными
Всех и теперь милей.
ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ
Из дворца на низком ложе выносят полулежащую Федру. С ней старая кормилица и служанки.
Корифей
170 Вот старая няня...
За ней из дворца несут сюда ложе царицы.
Какая бледная! Как извелась,
Как тень бровей ее растет, темнея!
О, что с ней?.. Любовью тревожной полна я.
Кормилица
О, слабость людская, о, злые недуги![111]
Что делать я буду? Чего мне не делать, скажите?
(К Федре.)
И светлое солнце, и чистое небо,
180 Дитя, над твоею недужной постелью...
Ты воли просила.
«На воздух несите», — рабыням твердила.
Минута, — и спальня нам будет милее.
Желанья что волны. Что тень твоя радость.
Что есть — надоело, не мило, а если,
Чего мы не видим, душа загорелась:
Скорее, скорее. Не лучше ль уж, право,
Больною лежать, чем ходить за больной?
Там тело страдает, а тут и душа
Твоя изболеет, и руки устанут...
Да, жизнь человека лишь мука сплошная,
190 Где цепи мы носим трудов и болезней.
Но быть же не может, чтоб нечто милее,
Чем путь этот скучный, за облаком темным
Для нас не таилось. И если мерцанья
Мятежного ищем душой на земле мы,
Так только затем, что иной не причастны
Мы жизни и глаз человека не властен
Подземные тени рассеять лучами,
Что лживые сказки душою играют.
Федра
Подняться хочу я... Поднять с изголовья
Мне голову дайте... Нет силы... Все тело
200 Мое разломило... За белые руки
Возьмите меня вы, за слабые руки.
Долой покрывало! Мне тяжко, рабыни...
Пусть волосы льются и плечи оденут...
Кормилица
Немного терпенья, дитя, не мечись
Так дико... Собою владей, и недуг
Тебе покорится. Ты только подумай:
Ведь ты ж человек — обреченный страданью.
Федра
Мне ключ бы гремучий, студеный и чистый:
Воды бы оттуда напиться... я после
210 В развесистой куще б улечься хотела,
Среди тополей и на зелени нежной.
Кормилица
Опомнись, опомнись,
Не стыдно ль желанья такие безумно
Кидать при народе...
Федра
Оставьте... Туда я... Я в горы хочу,
Где ели темней. Где хищные своры
За ланью пятнистой гоняются жадно.
О, ради богов...
220 Когда бы могла я живить ее свистом,
О, если бы дротик к ланите под сенью
Волос золотистых приблизить могла я...
Кормилица
Уж это откуда желанье, не знаю...
По зверю охота — твоя ли забота?
А если воды ключевой захотелось,
Ходить недалеко — источник у дома,
И пей себе, сколько душа твоя просит...
Федра
Туда, Артемида, царица приморья,
Где кони песчаные отмели топчут!
230 О, если б туда мне, в урочища девы,
И мне четверню бы венетскую[112] в мыле.
Кормилица
Чего еще просит? Безумные речи!
То в горы, по чаще лесистой с охотой
За ланью гоняться... то ей на прибрежье
Подай колесницу... Гадателя надо,
Чтоб бога нам назвал, которому в мысли
Пришло твой рассудок с дороги обычной
Увлечь в эти дебри. Здесь вещего надо.
Федра
Несчастная! Что я? Что сделала я?
240 Где разум? Где стыд мой? Увы мне! Проклятье!
Злой демон меня поразил... Вне себя я
Была... бесновалась... Увы мне! Увы!
Покрой меня, няня, родная, покрой...
Мне стыдно безумных речей...
О, спрячь меня! Слез не удержишь... бегут.
И щеки горят от стыда... возвращаться
К сознанью так больно, что, кажется, лучше,
Когда б умереть я могла, не проснувшись.
Кормилица
250 Закрыла... Чего уж? Самой-то в могиле
Скорей бы землею покрыться. Судьба ведь
За долгие годы чему не научит...
Не надо, чтоб люди так сильно друг друга
Любили. Пусть узы свободнее будут,
Чтоб можно их было стянуть и ослабить,
А так вот, как я эту Федру люблю,
Любить — это тяжкое бремя. На сердце
260 Одно, да заботы, да страхи двойные.
Вот подлинно — где ты уж слишком усерден,
Там много ошибок да мало утехи...
Всегда я скажу: ты излишнего бойся,
Все в меру — и мудрые скажут: все в меру.
вернуться
110
Ст. 157. ...в гавань, что гаваней прочих гостеприимнее... — Еврипид думал, конечно, не о малоизвестной гавани Трезена, а о прославленном афинском порте Пирее (ср. в ст. 760 воспоминание об афинской гавани Мунихии).
вернуться
111
Ст. 176—266. Первая сцена кормилицы и Федры выдержана в оригинале в анапестических диметрах (четырехстопные анапесты), чередующихся с монометрами (две стопы), и делится на три части, каждая из которых завершается усеченным стихом (ст. 197, 238, 266). Это редкое для диалогической сцены построение передано в переводе только отчасти.
вернуться
112
Ст. 231. ...четверню... венетскую... — Венеты (племя, проживавшее на иллирийском побережье Адриатического моря) славились своими конями. В Греции венетские кони стали впервые известны после 440 г., когда спартанец Леон одержал на них победу в состязаниях колесниц.