Корифей
Так говорить с мужчинами — не то же ль,
Что выше цели брать?.. Удар пропал...
Менелай
Так, женщина, все это мелко: трона
Спартанского или Эллады вы
Не стоите, конечно, как добыча
Победная. Но сердце утолить
Нам иногда отраднее, чем Трою
Сломить и взять. А дочери помог
370 Не в пустяке я даже — потерять
Имущество для женщины печально,
Но мужа ей лишиться прямо смерть...
Ну, а рабы! Мои ль Неоптолему,
Его ли мне, неужто их делить?
Да, у друзей нет своего, коль точно
Они — друзья, все общее у них...
И если бы кто дожидаться вздумал
Для личных дел приезда друга, он
Не мудрость бы тем показал, а трусость...
380 Ну, будет же, спускайся к нам, святых
Не бремени. В тебе спасенье сына...
Себя ж спасая, ты его убьешь:
Из вас двоих один на свете лишний.
Андромаха
Увы! Увы! О выбор, горек ты!
Жизнь или смерть? Ужасен жребий смерти,
А вынуть жизнь — ужасней, может быть.
Ты, малую в пожар раздувший искру,
За что меня ты губишь, отвечай!
Иль предала какой я город? Или
Я из детей зарезала кого
Твоих? Где дом, который подожгла я?
390 Насилием — владыки своего
Я разделила ложе... Я ль виновна?
Царя казнить ты должен бы; чего же
Источник зла обходишь ты — и струйку
Стараешься далекую засыпать?
О, муки! Ты, о город мой... за что,
За что терплю? Я для того ль рождала,
Чтоб, цепь на цепь надев, носить двойную?
К чему мне жить? На что направить взор?
На то ль, что есть? На то ль, что раньше было?
Я видела, как Гектора колеса
400 О землю били до смерти.[161] Пылал
Передо мною город, и за косы
На корабли ахейские меня
Рабынею влачили — я справляла
Во Фтии брак с убийцы сыном... Нет,
К чему скорбеть о прошлом, если слез
Едва хватает для насущных бедствий?
Как свет очей, один мне оставался
Мой сын. Его хотят убить... За что,
Не знаю, только не за то, что солнце
Мне, матери, так дорого. О нет...
В спасении его вся жизнь! И видеть,
410 Что он не дышит больше... О, позор...
Гляди же, царь... Алтарь оставлен... В руки
Я отдаюсь твои: души меня,
Закалывай, вяжи, за шею вешай...
Дитя мое, я мать, и, чтобы ты
Не умер, я иду к Аиду. Если
Ты избежишь судьбы, не забывай,
Что вынесла я, умирая; шею
Отцовскую обвив, средь поцелуев
И слез, дитя, скажи ему, что видел.
Да, для людей ребенок, это — жизнь,
И если кто бездетный в неразумье
Меня корит — от боли острой он
Хоть и ушел, но верьте: этот муж
420 Несчастьем большим счастье окупает.
Корифей
Я слушала ее с глубокой скорбью:
Несчастие и вчуже слезы нам
В глазах родит. Ты должен бы, спартанец,
Свести ее с царевною своей
И примирить, освободив от муки.
Менелай
(рабам)
Гей... взять ее да крепче руки спутать!
Живей, рабы... Тяжелые слова
Придется ей услышать.
(К Андромахе.)
Я обманом
Тебя совлек, жена; иначе как
Тобою бы я завладел, священный
Алтарь не оскорбляя? О тебе,
430 Пожалуй, и довольно. Что ж до сына,
Царица-дочь решит, казнить иль нет
Его, а ты в чертог ступай. Забудешь
Надменностью свободных удивлять.
Андромаха
Увы! Увы! Опутана обманом!
Менелай
Всем объявляй... Действительно обман...
Андромаха
Иль на брегах Еврота[162] это — мудрость?
Менелай
Обиды мстить умел и Илион.
Андромаха
Иль боги уж не боги и не судят?
Менелай
440 Пусть судит бог; я все ж тебя казню...
Андромаха
И этого птенца — ужели тоже?
Менелай
Я — нет... Пусть дочь, коль хочет, и казнит.
Андромаха
Он порешен тогда... Вы, слезы, лейтесь!
Менелай
Не поручусь и я, что будет жив.
Андромаха
О ты, народ, для мира ненавистный
И Спартою надменный...Ты коварств
Советчик, царь над ложью, хитрый швец
Из лоскутов порока, о, нечистый,
Увертливый, змееподобный ум!..[163]
Не стоите удачи вы, спартанцы;
450 Рекою кровь вы льете, до прибытка
Лишь алчные, с речами между губ
Не теми, что в сердцах. О, пусть бы вовсе
Вас не было на свете... Мне же, царь,
Не так уж горько, как ты думал. Раньше,
Давно, я умерла с свободой нашей,
С тем Гектором, чей меч тебя не раз
В судов стоянку загонял, — ты помнишь? —
Дрожащего. За то теперь гоплит
Чудовищный грозит мечом рабыне!
Что ж? Убивай ее... Вы льстивых слов
460 Из этих уст с царицей не дождетесь...
Для Спарты ты велик, для Трои я,
И, если мы в тисках, не надмевайся:
Удар бы мог и Спарту поразить!
вернуться
161
Ст. 399—400. ...Гектора колеса о землю били до смерти. — Из «Илиады» (XXII, 395—405) известно, что Ахилл, сразив Гектора, привязал его труп к колеснице и поволочил за собою от стен Трои. Еврипид изображает дело таким образом, будто Ахилл привязал к колеснице раненого, но еще живого Гектора, который испустил дух уже во время этой жестокой гонки (ср. «Аякс» Софокла, ст. 1028—1031).
вернуться
163
Ст. 445—463. Одна из обличительных антиспартанских речей, составляющих политический смысл этой трагедии. Обвинение Спарты в коварстве имеет, возможно, и вполне конкретную основу: жители Платей, сдавшиеся в 427 г. спартанцам после обещания пощадить им жизнь, были все-таки казнены (Фукидид, III, 52—68).