Строфа II
Женою зарезан могучий Атрид,
А жена за это узрела
Дорогих кровавые руки...
1030 И бога... и бога то было в узорном
Вещанье веленье, чтоб мать,
Из Дельфов вернувшись, рожденный
Атридом, зарезал... О бог!
О бог Аполлон
Великий, ужель это правда?
Антистрофа II
По градам и весям Эллады звучат
Матерей тяжелые стоны,
И на ложе дальнее вражье
1040 С плачевною песнью ложится рабыня...
Одна ли ты в муках, жена?
Вся терпит Эллада, вся терпит:
На злачные нивы ее
Аид напустил,
Аид свою черную бурю...
ЭКСОД
Выходит Пелей.
Пелей
К вам, уроженки Фтии, за ответом
Я прихожу. До нас неясный слух
Дошел, что дом оставила царица,
1050 Спартанца дочь. Я тороплюсь узнать,
То правда ли. Когда друзья в отъезде,
Нам хлопотать приходится, коль дом
Случайности какие посещают.
Корифей
Твой верен слух, Пелей, и нам нельзя
О бедствии молчать; да и не скроешь,
Что нет хозяйки в доме, коль бежала.
Пелей
Из-за чего ж? Подробней объясни.
Корифей
Она боялась мужа и изгнанья.
Пелей
Что сыну казнь готовила, за то?
Корифей
И пленнице его, Пелей, троянской.
Пелей
1060 С отцом иль с кем оставила чертог?
Корифей
Ее увез отсюда сын Атрида.
Пелей
На что же он надеялся? На брак?
Корифей
На брак, и смерть сулил Неоптолему.
Пелей
Что ж, ковами? Или в бою сулил?
Корифей
В святилище, с дельфийцами в союзе.[184]
Пелей
Увы... предел то ужаса... Живей
Ступайте кто-нибудь! Где огнь очажный
Пылает у дельфийца, там своих
Отыщете и об угрозе гнусной
Скажите им, пока Ахиллов сын
От вражеской не пал еще десницы.
Входит вестник.
Вестник
1070 О, горе мне! О, горе нам!
О старец! Зол тот жребий, что тебе
Поведать я несу и слугам царским.
Пелей
Ой!.. Ой!.. Тоскует сердце — мой вещун.
Вестник
Нет у тебя, чтоб разом кончить, внука,
О царь Пелей! Изранили страдальца
Мужи-дельфийцы и микенский гость.
Корифей
О, что с тобой, старик... Ты зашатался...
Но поддержись!
Пелей
Пелея больше нет,
Нет голоса, и в землю сходит тело...
Вестник
Все ж выслушай. Коль хочешь отомстить
1080 За павшего, не надо падать духом.
Пелей
О, жребий! На последних ступенях
Той лестницы, которую прошел я,
В железные объятия твои
Я вновь попал. Скажи, как умер сына
Единого единый сын, мой внук?
И тяжелы слова, а слов я жажду.
Вестник
Три золотых пути на небесах
Уж совершило солнце, — все насытить
Мы не могли жилищем Феба глаз...
А в воздухе уж подозренья спели,
И жители священной той земли
То здесь, то там кругами собирались.
1090 Их обходил Атридов сын, и речь
Враждебную шептал поочередно
Дельфийцам он: «Смотрите, — говорил, —
Не странно ли, что этот муж вторично
Является и злата полный храм,
Сокровища вселенной, вновь обходит?
Он был тогда, поверьте, и теперь
Затем лишь здесь он, чтоб ограбить бога».
И шепот злой по городу пошел.
Старейшины поспешно совещанье
Устроили, и те, кому надзор
Принадлежал над храмом, в колоннадах
Расставили особых сторожей.
1100 Мы между тем овец, в парнасских рощах
Упитанных, не ведая грозы,
Перед собой пустив, очаг пифийский
Толпою обступили — и друзья
Дельфийские тут были, и волхвов
Сонм Фебовых. Из них в то время кто-то
Царя спросил: «О юноша, о чем
Мы для тебя молить должны? Какое
Желание ведет тебя?» А царь
Ответил им: «Я заплатить явился
За старую ошибку; бога я
К ответу звал за смерть отца — и каюсь».
Тогда открылось нам, чего Орест
Коварною своей добился речью
1110 О замыслах Неоптолема злых.
Наш господин — уж жертва догорала —
Переступил порог высокий храма,
Чтоб помолиться Фебу пред самим
Священным прорицалищем. Но, тенью
Прикрытая лавровой, там толпа
С мечами затаилась, и Орест
Среди нее, как дух... И вот, покуда,
Перед лицом божественным молясь,
Склонялся царь, отточенною сталью
Его мечи незримые разят,
Кольчугой не покрытого. Отпрянул,
1120 Но не упал Неоптолем от ран.
Схватился он за меч, а щит срывает
С гвоздя колонны ближней. Грозный вид
Алтарное тогда открыло пламя.
Дельфийцам же он возопил: «За что ж
Священною пришедшего стезею
Хотите вы убить? Вина какая
На нем, о люди?» Но на звук речей
Ему ответил только град каменьев...
Их без числа тут было — ни один
1130 Губ не разжал. Своим доспехом тяжким,
Его вращая ловко, господин
Оберегал себя. Но следом стрелы,
И вертела, и дротики, в ремнях
И без ремней снаряды, дети смерти,
К его ногам посыпались, старик...
О, если бы ты видел танец бурный,
В котором царь спасения искал!..
А было их все больше; вот уж тесным
Охваченный кольцом, казалось, царь
Дыхание терял. И вдруг безумный —
От алтаря, где тук его овец
Тогда пылал — троянским он прыжком
Врезается в толпу своих злодеев.
1140 Что голуби пред ястребом, враги
Рассеялись... Немало царский меч
Их уложил, да и друг друга часто
Они сбивали с ног в проходах узких
И кучами лежали. Тут проклятья
И крики зверские услышал храм
И скалы вкруг. И, наконец, на волю
Царь вырвался, доспехами сверкая.
Но вот из глубины чертога голос,
Вселяя в сердце ужас, зазвучал
Угрозою — он пламенем дельфийцев
Воинственным наполнил и на бой
Их воротил... Тут пал и сын Пелида,
1150 Сраженный в бок железным острием...;
Дельфиец был его убийцей, только
Он не один его убил... О нет...
Простертого ж на землю кто, отважный,
Иль камнем, иль мечом, иль подойдя,
Иль издали, — кто мертвого не тронул?
Ах, тело все прекрасное его
Изрублено: оно — сплошная рана.
Близ алтаря лежащего, они
Его извергли из ограды храма;
Мы, наскоро забрав его, тебе
1160 Для слез, старик, и воплей, и убора
Могильного приносим. Этот ужас
Явил нам бог, который судит нас,
Грядущее вещает, грех карает;
Так поступил с Ахилла сыном он,
Пришедшим к очагу его с повинной.
Как человек, и злой, припомнил Феб
Обиды старые... и это мудрость?
вернуться
184
Ст. 1161—1165. Еще одно выражение религиозного скепсиса Еврипида, предвещающее антидельфийскую направленность «Электры» и «Иона».