Корифей
Ты ж одинок и в одиноком доме.
Пелей
Нет тебя, царство, нет тебя!
Ты же зачем,
Скипетра бремя? Прочь!
В сумрачном гроте проснись, Нереида:
Мужа, богиня, гибель ты узришь...
Корифей
Как воздух дрожит... Что это движется там?
Божество? О сестры, глядите:
В белом эфире плывет...
Вот на поля, отраду коней,
1230 Тихо ступает, сестры.[185]
В вышине появляется Фетида.
Фетида
Внемли, Пелей! В воспоминанье брака
Оставила чертог Нереев я
И прихожу к тебе. Ты полон муки,
Но унывать не надо. Мне ль не радость
Сулили боги от детей моих?
А где ж та радость? Разве хоронить
Мне не пришлось — крылатыми стопами
Прославленного сына и звезду
Меж юношей Эллады? Ты же слушай,
Зачем к тебе пришла я. К алтарю
1240 Дельфийскому пошли ты это тело...[186]
Пусть будет гроб Ахиллова птенца
Укором для дельфийцев, и известно
Да будет всем, что пал он от руки
Орестовой. А пленницу, — ты понял,
Что Андромаху так зову, — пошли
В молосские пределы, обручивши
С Геленом там; дитя ее теперь —
Последний Эакид, но не угаснет
Молосский род его и славен будет...
И ты, старик, не бойся: кровь твоя
1250 От нас не оскудеет, вечно жить ей,
Как Илион богами не забыт,
Хоть злобою Паллады и разрушен.
Тебя ж, Пелей, чтоб радость ты познал
Божественной невесты, от печали
Освободив юдольной, сотворю
Нетленным я и смерти неподвластным:
Ты будешь жить в Нереевом дому
Со мной, как бог с богинею. Оттуда ж,
Не оросив сандалий,[187] выйдешь ты,
1260 Чтоб посетить на острове Ахилла:
На Белом берегу его чертог[188]
Евксинскими омыт волнами, старец.
Ты мертвого немедля снаряди,
Пелей, в дельфийский город богозданный,
А схоронив его, приди и сядь
В глубокий грот на мысе Сепиады[189]
Старинном; там меня ты ожидай.
Приду туда в веселом хороводе
Я за тобой, старик. А что судьба
Назначила, неси: то — Зевса воля.
1270 И по умершем прекрати печаль:
Богами всем один назначен жребий,
И каждый там читает — ты умрешь.
(Исчезает.)
Пелей
Владычица... О дочь Нерея... Слава
Моя... Моя невеста... Здравствуй, радость!
Ты сделала достойное тебя,
Достойное рожденного тобою,
О, плакать я забуду, и твои
Мне дороги слова. Похоронивши
Почившего, к пещерам я пойду
У Пелия, где обнял я, богиня,
Твой дивный стан... О, как бессмыслен тот,
Кто ищет жен богатых! Благородных
Ищите жен для сыновей, и в дом
Лишь честный дочь отдать ты должен, если
Не хочешь горя ты. Худой жены,
1280 Хотя бы златом весь твой дом покрылся,
Не должен ты желать. И если б все
Так рассуждать могли, то не пришлось бы
И гнева нам бессмертных трепетать.
(Уходит.)
Хор
(покидая орхестру)
Многовидны явленья божественных сил
Против чаянья много решают они:
Не сбывается то, что ты верным считал
И нежданному боги находят пути;
Таково пережитое нами.
Действие происходит в ахейском лагере во Фракии.
Тень Полидора
Хранилище усопших и врата
Аидовы покинул я, которых
Чуждаются и боги. Полидором
Меня зовут, и дочерью Киссея,
Гекубою, Приаму я рожден.
Когда копье ахейское грозило
Твердыням Илиона, из своей
Отец меня земли троянской к другу
Фракийскому в чертог его, таясь,
Послал. Над этой гладью Полиместор,
И для семян пригодной и коням
Отрадною, царит. Немало злата,
10 Приам со мной отправил тайно, чтобы,
Коль Илион падет, нужды его
Не видеть сыну. А меня из Трои
Он потому услал, что был я младшим,
Что ни меча, ни тяжкого доспеха
Еще не двигал детскою рукой.
И вот, пока ограда стен и башни
Не тронуты стояли и копье
Не изменяло Гектору, — несчастный
И брат его фракийцу дорог был:
20 Как молодой побег, меня лелеял
Фракийский гость. Но гибнет Илион,
Под солнцем нет и Гектора, и отчий
Очаг разбит, а возле алтаря,
Хранимого богами, неподвижен
Лежит Приам, десницу обагрив
Пелидову отродью, — и постылым
Я делаюсь фракийцу; он меня,
Злосчастного, возжаждав злата, солнца
Лишает и пучине отдает,
Чтоб золотом владеть в чертоге. Берег —
Моя постель, где пеною морскою
Да волнами прибоя и отбоя
Лелеемый, я насыпи и слез
30 Лишен, увы! Над матерью теперь,
Гекубою, воспрянул я, покинув
Телесные останки: третий день
Ношусь я призраком, и столько ж, Трою
На Херсонес сменив, томится дней
И мать моя... Недвижим флот союзный
У берегов фракийских, и ахейцы
В бездействии три дня сидят. Пелид,
Над насыпью могильною поднявшись,
Остановил движенье весел, жадных
До волн отчизны, и сестры моей
40 От воинов он требует, для гроба
Отрадного убийства; в дележе
Царь доли ждет и не напрасно. Дружба
Желанный дар почившему присудит...
Два трупа двух детей своих моя
Сегодня мать увидит: труп несчастный
Моей сестры и мой: к ногам рабы
Убитого прибьет волна морская.
Я умолил властителей глубин
50 Подземных — матери прикосновеньем
И насыпью могильною мои
Почтить останки... и свершится дело.
Покуда же пред старыми ее
Не покажусь очами я. Атрида
Гекуба ставку покидает: тень
Моя во сне царицу испугала...
Увы!
О мать моя! Царицей прожила
И жизнь рабой кончаешь, так глубоко
В недолю пав, как высоко когда-то
В сиянье счастья ты стояла: чаши
Равняет бог и в гибель шлет тебя.
вернуться
Ст. 1228—1230. Слова хора ясно показывают, что Фетида появляется над орхестрой, т. е. выступает в частой у Еврипида роли «бога с машины».
вернуться
Ст. 1239—1240. К алтарю дельфийскому пошли ты это тело... — Так как традиция единодушно указывала могилу Неоптолема в Дельфах, Еврипид не мог и не хотел ее нарушить. Траурная же процессия с телом убитого, принесенным из Дельф в Фессалию, понадобилась ему для плача Пелея и трогательного финала с участием Фетиды.
вернуться
Ст. 1259. ...не оросив сандалий... — Перед Пелеем расступятся морские волны; ср. «Илиада», XVIII, 65 сл.
вернуться
Ст. 1260—1262. ...на Белом берегу его чертог... — Несохранившаяся эпическая поэма «Эфиопида» повествовала, что Ахилл после смерти был перенесен Фетидой на остров Белый в Черном море (теперешний о-в Фидониси) — вариант сказания о блаженной стране, где после земной смерти ведут безмятежную жизнь великие герои (ср. «Труды и Дни» Гесиода, ст. 168—173).
вернуться
Ст. 1265. Мыс Сепиада (ныне Агиос-Георгиос) — крайняя юго-восточная оконечность горы Пелиона; здесь, по преданию, Пелей впервые овладел Фетидой (ср. ст. 1278), и вся прибрежная полоса считалась в древности священным местопребыванием морской богини.