ЭПИСОДИЙ ПЕРВЫЙ
Гекуба
Строфа
О, горе! Увы, О, чем отзовусь?
Стенаньем каким или плачем?
Ты, рабское иго, меня,
Ты, ярмо, совсем задавило...
О, кто защитит? Какая семья?
Иль город какой?
160 Старик под землей; ушли сыновья.
Куда же я кинусь? Куда?
Направо ли брошусь? Налево ль? Куда?
Иль бог или демон какой
Старухе пособит?
Троянки, о вестницы горя,
О вестницы мук,
Сгубили, убили меня вы, нет больше под солнцем
Мне жизни желанной.
Ты, старости жалкий костыль,
170 Веди же к ограде старуху.
Веди, о нога! Дитя мое, дочь
Несчастнейшей в мире — покинь
Свой угол, покинь... Иль матери крик
Не слышишь? Узнай, рожденье мое,
Какая молва, какая молва
О доле твоей
В ушах материнских звучит...
Из палатки выходит Поликсена.
Поликсена
О мать моя, мать, зачем я тебе?
Как робкую птицу, зачем
Тревожным меня
Спугнула призывом?
Гекуба
180 О, горе... дитя...
Поликсена
О чем ты, родная? Сгинь, черное слово...
Гекуба
О жизни... о жизни твоей...
Поликсена
Зачем же таишь так долго? Открой!..
Боюсь я, родная, боюсь,
О чем ты стонала.
Гекуба
О, матери горькой, о, жалкая дочь!
Поликсена
Словами... словами!..
Гекуба
Антистрофа
Один приговор наполнил уста —
Тебя он влечет в могилу
190 Пелеева сына...
Поликсена
О, горе... О мать! Откуда ж беды
Звучит ненавистный голос?
Откуда? Откуда? Скажи!
Гекуба
Услышь несказанную речь:
Аргосцы решили
О смерти твоей, дитя...
Поликсена
О чаша страданий! Ты, муки фиал!
Ты ль, матери сердце, не полно?
Какое... Какое клеймо
200 Вражды ненавистной опять
Разжег тебе демон!..
Дитя уж не может с тобой,
Жалкой и старой,
Бремя неволи делить...
Как сочной травою ущелий
Вскормленную телку
От горькой груди
На горе меня оторвут
Твоей, о родная, и, нежную шею разрезав,
Ушлют в подземелье... где темно,
Где мертвых делить
210 Я буду постели...
Пусть слезы бегут, пусть льются они
Над долей твоей, о, горькая мать!
О жизни своей, и позорной, и низкой,
Я плакать не стану. Мне смерть
Ветер попутный принес...
Входит Одиссей.
Корифей
Вот Одиссей; шаги его поспешны,
И новости готовы на устах.
Одиссей
О женщина, решение дружины
И приговор ты, верно, знаешь наш.
На всякий случай вот он: рати греков
220 Угодно, чтоб рожденная тобой
Царевна Поликсена на вершине
Ахиллова кургана умерла,
Заколота ножом. Меня послали
Сопровождать ее. Жрецом же сын
Ахиллов ей назначен... Понимаешь,
Чего я жду теперь, и силой вас
Мне разлучать, надеюсь, не придется:
Ты отбивать ее не будешь, рук
Своих, жена, и бед измерив силу;
И в бедствиях рассудок — лучший вождь.
Гекуба
Мне предстоит борьба — полна стенаний
230 И слез она, увы!.. Так вот зачем
Я умереть давала стольким раньше,
Вот для чего мне сберегал Кронид
И свет и жизнь, — хотел насытить, верно,
Он зрелищем печальные глаза
Невиданным и ненавистней прежних...
Но коль рабам, не уколов сердец
Свободных и не огорчая речью
Своих господ, дозволено задать
Один вопрос, — твои разжавши губы,
Я слухом стать хотела б, Одиссей.
Одиссей
Что ж, спрашивай... Мне времени не жаль.
Гекуба
Ты помнишь, царь, лазутчиком себя[193]
Там, в Илионе?.. Лоскутами ризы
240 Обезображен был ты... а из глаз
Сочились по ланитам капли крови...
Одиссей
Да, волны сердца были глубоки.
Гекуба
Не мне ль одной ты был открыт Еленой?
вернуться
193
Ст. 239. Ты помнишь, царь, лазутчиком себя... — О том, как Одиссей под видом нищего пробрался для разведки в Трою и был опознан Еленой, сообщала уже «Одиссея» (IV, 244—258). Понятно, почему Елена, стремившаяся вернуться на родину, не выдала Одиссея троянцам; участие же в его спасении Гекубы является, несомненно, нововведением Еврипида.