Выбрать главу

— Право, мне жаль, что я это сказала, мистер Лейн. Я вовсе не… — Я запнулась. — Не хочу отвлекать разговор на себя — вы ведь так долго не виделись с губернатором и моим отцом.

— Чепуха, дитя мое. Мы, старики, давно овладели искусством Терпения. — Он опять усмехнулся. — Очередной признак слабоумия. Так что еще вы заметили, Пейшнс?

— Ну… — Я сделала глубокий вдох. — Вы учитесь печатать на машинке, мистер Лейн.

— Что? — Актер выглядел удивленным.

Отец уставился на меня, словно никогда не видел раньше.

— И, — продолжала я, — вы учитесь сами, мистер Лейн. Вы изучаете слепой метод.

— Господи! Это воздаяние с лихвой! — Он, улыбаясь, повернулся к отцу: — Инспектор, вы произвели на свет подлинную великаншу интеллекта. Хотя, возможно, вы сами рассказали это Пейшнс?

— Да я удивлен не меньше вас! Как, черт возьми, я мог ей рассказать, когда сам этого не знал? Неужели это правда?

Губернатор Бруно почесал подбородок.

— Думаю, женщина вроде вас, мисс Тамм, пригодилась бы мне в Олбани.

— Не отвлекайтесь от темы! — Глаза Друри Лейна блеснули. — Это вызов! Раз Пейшнс смогла проделать такое, значит, это осуществимо. Дайте подумать… Что именно произошло в момент нашей встречи? Сначала я подошел к вам через рощу, потом приветствовал инспектора и вас, Бруно. После этого мы с Пейшнс посмотрели друг на друга и обменялись рукопожатиями… Ха! Ну конечно! — Он внимательно оглядел свои руки, улыбнулся и кивнул. — Поразительно, дорогая, хотя вполне естественно. Учусь печатать, а? Инспектор, что вам могут сообщить мои ногти?

Актер поднес испещренные венами руки к лицу отца, и тот недоуменно заморгал:

— Сообщить? Что, черт побери, могут сообщить мне ваши ногти, кроме того, что они чистые?

Мы засмеялись.

— Это подтверждает, инспектор, часто повторяемую мою мысль, что наблюдение за мелочами крайне важно для детектива. Как видите, ногти на указательных, средних, безымянных пальцах и мизинцах пообломались и потрескались, а ногти на больших пальцах невредимы и даже ухоженны. Единственная ручная работа, способная повредить ногти на всех пальцах, кроме больших, — это печатание на машинке, точнее, обучение печатанию, так как ногти не привыкли к ударам по клавишам и повреждаются… Браво, Пейшнс!

— Ну… — ворчливо начал отец.

— Вы всегда были скептиком, инспектор, — усмехнулся старый джентльмен. — Превосходно, Пейшнс! А теперь насчет слепого метода. Проницательное замечание. Ибо при так называемом «охотничьем» методе начинающие используют только два пальца — следовательно, потрескались бы только два ногтя. С другой стороны, слепой метод требует использования всех пальцев, кроме больших. — Он закрыл глаза. — Ваша догадка, что я обдумываю написание мемуаров, связана не с феноменальной наблюдательностью, дорогая моя, но она доказывает, что вы, наряду с даром наблюдать и делать выводы, обладаете также даром интуиции. Бруно, у вас есть идея, каким образом этот очаровательный юный детектив пришел к такому выводу?

— Ни малейшей, — признался губернатор.

— Это чертов трюк, — пробормотал отец, но я заметила, что его сигара потухла, а пальцы дрожат.

Мистер Лейн опять усмехнулся:

— Но ведь все так просто! Почему, подумала Пейшнс, семидесятилетний старик внезапно начинает учиться печатать на машинке? Это кажется неразумным, поскольку он явно пренебрегал этим занятием в течение предыдущих пятидесяти лет. Я прав, Пейшнс?

— Абсолютно, мистер Лейн. Вы так быстро все понимаете…

— Когда человек, дожив до старости, предается столь легкомысленной забаве, значит, он понимает, что лучшие годы позади и пора написать нечто личное — скорее всего, мемуары… — Его взгляд омрачился. — Но я не понимаю, Пейшнс, как вы пришли к выводу, что я обучаюсь самостоятельно, хотя это чистая правда.

— Все дело в технике, — ответила я. — Вывод был основан на справедливом предположении, что если бы вас обучал кто-то другой, то, безусловно, слепым методом. Но чтобы помешать начинающим украдкой бросать взгляды на клавиши, вместо того чтобы запоминать их расположение, инструктор прикрывает клавиши маленькими резиновыми подушечками, чтобы скрыть буквы, цифры и другие знаки. Однако, если бы такие подушечки были на клавишах вашей машинки, мистер Лейн, ваши ногти не ломались бы. Значит, вы, вероятно, учитесь самостоятельно.

— Будь я проклят! — воскликнул отец, глядя на меня так, словно я была женщиной-птицей или другим чудом природы. Но моя глупая демонстрация умственной пиротехники так понравилась мистеру Лейну, что с этого момента он начал относиться ко мне как к коллеге особого сорта — боюсь, к досаде моего отца, который всегда был на ножах со старым джентльменом по поводу детективных методов.

* * *

Вторую половину дня мы провели бродя по саду, посещая деревушку, которую мистер Лейн построил для своих товарищей по профессии, попивая бархатистый эль в его таверне «Русалка», знакомясь с его частным театром и огромной библиотекой с уникальной коллекцией шекспирианы. Это был самый волнующий день в моей жизни, и он прошел слишком быстро.

Вечером в средневековом банкетном зале был устроен феодальный пир, в котором, по случаю юбилея мистера Лейна, приняло участие все население «Гамлета». После этого мы удалились в личные апартаменты старого джентльмена, куда подали кофе по-турецки и ликеры. Странный маленький человечек с горбом на спине появлялся и исчезал — он выглядел невероятно древним, и мистер Лейн заверил меня, что ему больше ста лет. Это был восхитительный Куоси, близкий друг актера — Калибан,[13] о котором я столько слышала и читала.

Спокойная атмосфера комнаты с горящим камином и стенами, обшитыми дубовыми панелями, явилась облегчением после шума внизу. Я устала и с благодарностью расслабилась в великолепном тюдоровском[14] кресле, слушая разговор мужчин. Седой, массивный, широкоплечий отец, губернатор Бруно с его боксерским подбородком и вежливой агрессивностью, старый актер с лицом патриция…

Было приятно находиться здесь.

Мистер Лейн пребывал в приподнятом настроении — он засыпал губернатора и отца вопросами, но отказывался подробно рассказывать о себе.

— «Я дожил до осени, до желтого листа»,[15] — беспечно сказал он. — Как говорил Шекспир, мне приходится чинить свое старое тело до небес.[16] Врачи изо всех сил стараются отправить меня к Создателю в целостном виде. — Актер засмеялся. — Но не будем говорить о старой развалине. Кажется, вы упомянули, инспектор, что отправляетесь с Пейшнс в путешествие?

— Мы с Пэтти едем на север штата по делу.

— Ага! — Ноздри мистера Лейна затрепетали. — Я уже почти хочу поехать с вами. Что за дело?

Отец пожал плечами:

— Толком не знаю. Но не в вашем вкусе. Хотя вас, Бруно, оно должно заинтересовать. Думаю, в нем замешан ваш старый приятель Джо Фосетт из округа Тилден.

— Не болтайте вздор, — резко отозвался губернатор. — Джоэл Фосетт не мой друг, а тот факт, что он член моей партии, меня только раздражает. Фосетт — мошенник, который принадлежит к преступной организации.

— Рад это слышать, — усмехнулся отец. — А что вы знаете о его брате Айре Фосетте?

Мне показалось, что губернатор вздрогнул. Потом его глаза блеснули, и он уставился в огонь.

— Сенатор Фосетт — худший образец нечистоплотного политика, но настоящий босс — его братец Айра. Он не занимает никакого поста, но вряд ли я ошибусь, если скажу, что Айра стоит за спиной своего брата.

— Это все объясняет. — Отец нахмурился. — Понимаете, доктор Фосетт — партнер владельца мраморных каменоломен в Лидсе по фамилии Клей, который хочет, чтобы я расследовал кое-какие дурно пахнущие контракты, заключаемые его партнером от имени фирмы. Для меня все выглядит очевидным, но доказать это не так легко.

вернуться

13

Калибан — злобный безобразный раб в пьесе У. Шекспира «Буря». Друри Лейн дает своим слугам шекспировские имена.

вернуться

14

Тюдоры — королевская династия в Англии, правившая в 1485–1603 гг.

вернуться

15

Шекспир У. «Макбет». Перевод Б. Пастернака.

вернуться

16

Шекспир У. «Король Генрих IV». Перевод В. Морица и В. Кузмина.