— И твоим тоже! Черт возьми, не спорь, Клэй! Держи трапецию для Барта. Ладно, Барт, так хорошо, но возьми перекладину ближе к центру. Я хочу довести тебя до такого уровня, чтобы ты смог сам сделать хотя бы простой перелет. Я понимаю, что тебя будут дублировать, но так ты лучше поймешь, что делать. Когда начнешь раскачиваться, не забывай сгибать локти…
Теперь Барт учился красиво падать. Наверное, благодаря долгим занятиям другими видами спорта — фехтованием, танцами, вождением — он обзавелся такими изумительными рефлексами. Томми видел, что Барт никогда не станет хорошим воздушником, зато сможет мастерски такового изобразить. Он перенял походку Марио и непринужденно, без всякой искусственности, копировал его жесты — актер, вживающийся в роль персонажа.
— Уже подбирают актеров для фильма, — сказал Барт в раздевалке, когда мальчики ушли. — Барри Кэсс хотел играть Регги Парриша — брата Барни и его ловитора. Его даже вызвали на пробы, но он не подошел.
Томми вспомнил красивого седеющего мужчину, похожего на Джима Фортунати.
— А он разве не староват лет на тридцать?
— В этом бизнесе возраст не главное. Кандидатуру Кэсса отклонили из-за роста. В нем шесть футов два дюйма, и рядом мы смотримся, как Матт и Джефф[9]. Хотя ловитор обычно бывает крупным парнем. Томми ведь выше тебя?
Марио, вытаращившись на него, рассмеялся.
— Да ты издеваешься. Мне вечно твердили, что я слишком высок для вольтижера. Ты и я примерно одинакового роста, и каждый из нас дюйма на три выше Тома.
Ридер переводил сконфуженный взгляд с Марио на Томми и обратно.
— Но что-то заставляет его выглядеть крупнее. Я готов был поклясться, что в ловиторке он казался в два раза больше тебя.
— Все воздушники выглядят большими в трапециях, — пояснил Марио. — Одно из самых распространенных заблуждений в нашем деле. Все считают нас крупными, пока не увидят в обычной одежде.
— В общем, — сказал Барт, — Мейсон в восторге от идеи взять Сантелли дублировать сцены полета.
Марио, стоя к ним спиной, выпутывал ногу из трико.
— Я не смогу показать им тройное. Пока не смогу.
Барт пожал плечами.
— Нет нужды торопиться. Это будет твой последний трюк.
Нечаянная двусмысленность заставила Томми вздрогнуть.
А Барт добавил:
— Жаль, что здесь нет душа.
— Если хочешь, иди помойся наверху.
— Да нет, все в порядке, — отмахнулся Барт и фыркнул: — А то кто-нибудь может не так понять — с моей-то репутацией.
Вдруг он помрачнел и, как был обнаженный, встал и посмотрел на остальных.
— Боже, я понимаю, почему вы так поступаете, но меня просто убило, как нам пришлось мямлить перед этими ребятами. Что нельзя было сказать все как есть. А если бы мы признались, то кто-нибудь наверняка решил бы, что мы пытаемся их совратить. Мне просто хотелось быть… честным. Особенно когда у них в головах это дурацкое заблуждение, будто в балете полно голубых, и туда опасно отдавать сыновей.
Марио хмыкнул.
— Но нельзя отрицать, что такого вовсе не случается. Уж кому, как не тебе, знать.
— Черт подери, нет! — яростно возразил Барт. — Я не о том, и ты это знаешь! Парень, я был в курсе про тебя. И если бы я ошибся…
— Если бы ты ошибся, — перебил Марио, — появилась бы еще одна грязная история насчет того, что в балете одни педики, которые только и делают, что бросаются на детишек. К тому же некоторые могли бы сказать, что я вырос бы нормальным, если бы ты не…
— Да ладно тебе, — ласково сказал Ридер, — ты же не веришь в эту чушь. Ну согласился бы ты раз — потому что я тебе нравился или тебе было любопытно, каково это. Ну два — потому что мы были друзьями, и ты не хотел ранить мои чувства. Только если бы это было не твое, рано или поздно ты послал бы меня далеко и надолго и нашел бы себе девушку. В балете хватает красивых девушек.
Он натянул трусы и принялся надевать брюки.
— Мне просто тошно слышать, как дети простодушно выкладывают, что их отцы считают всех танцоров геями. Такое ощущение, будто это хуже смерти. Даже если бы это была правда… а это не так.
— Просто такие вещи трудно понять, пока… сам не почувствуешь, — вставил Томми. — А потом уже слишком поздно. Как заставить понять тех, у кого нет такого опыта?
— Возможно, — жестко сказал Барт, — надо сделать то, чего мы побоялись перед этими мальчиками. Поговорить прямо. Так и сказать: «Послушай, парень, я гей, но это, во-первых, не делает меня женоподобным, а во-вторых, я не рыщу по округе, только и думая, как бы изнасиловать первого встречного».
Марио криво улыбнулся.
9
Матт и Джефф — персонажи комиксов (1907–1950) художника Г. Фишера. Матт — коренастый коротышка, Джефф — длинный и тощий.