— По-моему, надо пройти через гараж во двор. — предположил я.
— Ага. — кивнул Бобёр. — Там что-то синее желтеется.
— Жёлтое синеется. — не согласился Ушастый.
— Не суетитесь. — осадил их Шаман. — Двигаться за мной цепочкой след в след, интервал — метр, смотреть на пятки впереди идущего, не зевать. Разумеется, ничего не трогать. Да, и ещё — меньше пылите и пыхтите.
В гараже тумана не было, глаза быстро привыкли к сумраку, мы быстро и без приключений переместились к двери в противоположной стене, вышли через неё во двор пожарной части.
Почти всё его пространство занимал гигантский репликатор[26], подобие уложенных на бок исполинских песочных часов. На небольшой высоте над асфальтом висели вершинами друг к другу два просвечивающих конуса из лаково-блестящего воздуха. Их ничто не поддерживало. Репликатор был втрое больше захваченного нами в Гремячьем, основание желтоватого и бледно-голубого конусов было диаметром не менее шести метров. Между нацеленными друг на друга вершинами конусов было свободное пространство, достаточное для помещения очень крупного копируемого объекта.
— Вот это да! — восхитился Бобёр. — Тут и вправду можно хоть крейсеры штамповать, не говоря уж о домах на колёсах!
— Тебе нужен крейсер? — мгновенно осведомился Старик.
— А авианосец не подойдёт? — одновременно с ним поинтересовался Ушастый.
Крейсер — не крейсер, но экскаваторы здесь точно можно было бы тиражировать. Разумеется, эту мысль я озвучивать не стал, не желая провоцировать Ушастого и Старика. Шаман с любопытством рассматривал аномалию. Странно, что нового он обнаружил? Ведь он не раз бывал у Кузнеца в Гремячьем и наверняка в подробностях ознакомился с тамошним репликатором. Шаман что-то сказал шёпотом Хасану, тот удивлённо поднял брови, потом протянул Марьинскому выщелкнутый из магазина автоматный патрон. Шаман с крайними предосторожностями вбросил патрон в пространство между вершинами конусов. Патрон повис в воздухе и раздалось тихое сиплое гудение. Шаман принёс несколько пустых канистр, охапку ржавых гаечных ключей и, широко размахнувшись, по очереди вбросил их в воронкообразное хайло желтого конуса. Практически сразу канистры исчезли. А из голубой воронки сразу посыпались патроны. Да, надо признать этот репликатор-гигант был не только крупнее гремячьевского, но и работал в разы быстрее. Шаману, мне, Бобру и Ушастому такое зрелище было не в диковинку, а вот остальные заворожено уставились на сыплющиеся звонкой струйкой боеприпасы. Когда струйка иссякла, Шаман выбил эталонный патрон на ладонь и вернул его Хасану.
— А те тоже можно в автомат заряжать? — спросил старшина, указывая пальцем на скопированные боеприпасы.
— Да что с ними еще делать-то? — удивился Бобёр. — Не варенье же варить!
— Ну, дела-а… — глубокомысленно подытожил старшина.
— Борову я уже рассказал о нашей находке, он созванивается с «курортом» и уже готовит бригаду для обслуживания репликатора — сказал Старик. — Но обнаружить репликатор — не главное и не самое сложное. Следует проложить к нему путь, обдумать, как доставлять сюда со Стены мобильные жилища и как возвращать на Стену их растиражированные копии.
Зона
Гремячьевский репликатор,
24 часа 20 сентября 2047 г.
Выложенное белоснежным кафелем подвальное помещение скорее напоминало ослепительно чистую, безукоризненно стерильную операционную. Однако вместо стола в центре подвала висели полупрозрачные жёлтый приёмный и голубой выдающий конусы репликатора, освещенные вмонтированными в стену лампами. Одетые в оранжевые комбинезоны рабочие вытаскивали последние коробки, ящики и контейнеры с произведенной продукцией.
— Работа окончена. — объявил Интеграл. — Благословен творец всего сущего, и в первую очередь — ужина! Аллилуйя! Готов к процессу питания, стажёр? Тогда сдаём смену «первобригадовцам», мчимся в душ, в столовую и по домам баю-баюшки!
Кактус хмыкнул. К аппетиту бригадира он относился, как и вся пятая бригада репликаторщиков — с благоговением. Сегодня им выпало работать во вторую смену, то есть с 16.00 до полуночи. Так что, строго говоря, ужин имел место в перерыв между 19.30 и 20.30. Но говорить об этом Интегралу — значило надругаться над святым. «Работа прерывается для перекуса, подкрепления, восстановления сил. — внушал он. — А настоящий полноценный ужин — по окончании смены». Любые возражения на тему «есть на ночь вредно» могли привести лишь к обстоятельному опровержению Интегралом этого кощунственного тезиса. Однажды Кактус убедился в этом и больше проверять не хотел.
26