Логан оторвал взгляд от экрана. О последнем происшествии он, конечно, знал и даже был его свидетелем.
Его мысли обратились к проклятию царя Нармера. «Любой, кто осмелится войти в гробницу мою, будет умерщвлен быстро и безжалостно… Кровь и конечности его превратятся в пепел, и язык его присохнет к горлу… я, Нармер Бессмертный, буду мучить его день и ночь, наяву и во сне, до тех пор, пока сумасшествие и смерть не станут вечным храмом его».
В списке необъяснимых происшествий имелось что-то общее. За исключением дайвера и водителя водного мотоцикла, никто не пострадал. Это не соответствовало деталям проклятия.
«Конечно, — подумал Логан, — пока еще никто не входил в гробницу Нармера; ее еще даже не нашли…»
Наверное, в десятый раз он полюбопытствовал, что же могло находиться в гробнице. Почему фараон предпринял столько усилий, принес столь богатые подношения в виде золота и человеческих жизней, наслал столь жестокое проклятие? И все это только для того, чтобы его останки не были осквернены и разграблены и его самые ценные владения не потревожены… Что утаивал от него, Джереми, Портер Стоун? Что бы такое бог мог взять с собой в потусторонний мир?
Позади него раздался тихий звук. Логан оторвался от монитора лэптопа, обернулся и увидел стоящего в дверном проеме Итана Раша.
— Не против, если я войду? — с улыбкой спросил доктор.
Логан убрал сумку со стула для гостей и поставил ее на пол.
— Конечно, пожалуйста.
Раш шагнул в комнату и обвел ее взглядом.
— Довольно спартанская обстановка.
— Думаю, декораторы интерьеров не знали, как должно выглядеть место обитания энигмалогиста.
— Да, довольно забавно. — Раш сел на освобожденный стул и взглянул на книжную полку. — Интересная подборка книг: Алистер Кроули, Джесси Вестон, «Органическая химия», «Книга теней» Стоукрофта.
— Я интересуюсь электротехникой.
Итан уставился на очень старую книгу в кожаном переплете.
— А это что? — Он протянул руку и взглянул на название. — «Некро…
— Не трогай ее, — спокойно сказал Логан.
Раш отдернул руку.
— Извини.
Он переключил внимание на две цитаты, висевшие в рамках на стене. «Самая красивая эмоция, которую мы можем испытать, — это таинственность. Она является источником правды и науки. Те, кто этого не понимает и перестает удивляться, не способен восторгаться, — и по сути дела мертв. Эйнштейн».
Раш посмотрел на Логана.
— Хорошо формулирует причины моего пребывания здесь, — отозвался на взгляд Джереми. — Можно сказать и по-другому: одной ногой я стою в мире науки — мире Эйнштейна, а другой — в мире ду́хов.
Итан согласно кивнул. Потом повернулся к другой рамке. «Forsan et haec olim meminisse iuvabit»[15].
— Это Вергилий. Из Энеиды.
— Я не читаю по-латыни.
Логан не выказал особого желания перевести, и Раш обратился к разложенным на столе вещам.
— А это что?
— Ты пользуешься скальпелем, зажимами и датчиками-измерителями показателей крови и давления, Итан: я же использую детекторы электромагнитного поля, видеокамеры, инфракрасные термометры и — да, не удивляйся, — святую воду. Кстати, это напомнило мне, ты можешь достать ключ от этого ящика стола?
— Я поговорю с интендантом, — Раш покачал головой. — Смешно. Я никогда и не подозревал, что у тебя есть какой-то инструментарий.
— Это еще не все, чем я пользуюсь. Но у всех есть профессиональные секреты.
Последняя фраза была встречена короткой паузой.
— Полагаю, — произнес Итан, — ты имеешь в виду то, что видел в моей смотровой несколько минут назад.
— Не обязательно. Хотя я заинтригован.
— Хотел бы рассказать тебе об этом, однако боюсь, что эти исследования, э-э… гораздо более чувствительного характера.
— Так же, как и мои. — Джереми вспомнил, что сказала ему Ромеро: «Возможно, уже само ваше присутствие и поиски причин этих непонятных явлений помогут успокоить людей». — Теперь я здесь. Если хочешь, чтобы мое пребывание было полезным, ничего от меня не утаивай.
Последовало длительное молчание.
— О дьявол! — неожиданно взорвался Раш. — Ты, конечно, абсолютно прав. Это все Стоун с его манией секретности… — Он выдержал паузу. — Слушай. Я рассказал тебе о своей работе в Центре…
— В общих словах. Вы проводите исследования на людях, переживших близкое к смерти состояние. И ты упомянул, что вы сделали несколько интересных открытий.
Итан кивнул.
— Нас в первую очередь заинтересовало прямое воздействие на психические способности людей, испытавших переход из одного состояния в другое — от жизни к смерти.
15
«Может быть, и это когда-нибудь будет приятно вспомнить» (лат.) — сделавшийся пословицей стих Вергилия (Энеида I, 203).